Фактор Лилит - Джин Пайва

Глава 6

Майкл неподвижно стоял в центре пустой комнаты. Казалось, вся предрассветная тьма сосредоточилась в мрачной пустоте вокруг магического круга, начерченного на полу. Тяжелые шторы, задернутые, чтобы укрыть церемонию от любопытных глаз, были разорваны и свисали лохмотьями, пропуская рассвет.

Он смотрел на высокое мозаичное окно. На его замкнутом бледном лице усталость и бессонница оставили заметные следы – тяжелые складки под глазами и на щеках.

Вчерашняя церемония была продумана до мелочей, вплоть до зерен соли, – и все же провалилась. Он обвел глазами комнату в надежде обнаружить упущение, ставшее причиной неудачи.

В обряде участвовали тринадцать человек – он сам, конечно, и двенадцать молодых людей, охранявших магический круг. Сплетенные полосы оленьей кожи все еще отмечали границы круга, но алтарь опустел – если не считать пятен девственной крови. Женщину, готовившую Стеллу к обряду, отпустили заблаговременно. Стелла была само совершенство… до определенного момента.

Если и было нечто, нарушившее сценарий, то это Стелла… вернее, то, что с ней произошло. По правилам, она должна была подняться на ноги после ритуального совокупления – определенно, ей не стоило принимать все это так близко к сердцу – и упасть на колени, благодарная за оказанную ей честь. Она должна была смотреть на Майкла с обожанием и целовать украшения на его халате, как это делали другие женщины. Но у Стеллы было еще более высокое предназначение. Ей предстояло забеременеть – возможно, так бы оно и случилось – и родить ребенка, зачатого в освященное время.

А эта бесценная сучонка выпрыгнула в окно.

«Она могла бы править бок о бок со мной, – в ярости думал Майкл. – Поток волшебной силы от моей матери тянулся ко мне, к матери моего ребенка, зачатого в самый величественный момент. Совершенная, символическая минута, и все, что требовалось от этой дряни, – это расслабиться и извлечь выгоду из небольшой неприятности. А она ринулась вниз головой из окна.

Прежде чем кто-либо успел осознать, что она задумала, прежде чем кто-либо смог помешать, девчонка соскочила с алтаря. Семя Майкла еще струилось по ее ногам, смешиваясь с кровью, как и должно быть. Она упала на колени – правда, от слабости, а не почтительного восторга. Но через долю секунды вскочила и метнулась к окну – раньше, чем Майкл повернулся к ней.

Он сделал шаг к ней – а Стелла рванула шторы с окна; он сделал еще один, открыл рот, чтобы приказать ей остановиться, а она тем временем распахнула окно. Он крикнул, чтобы она остановилась, чтобы ее остановили… а она ринулась вниз.

Его помощники подобрали труп, оскверненный падением кусок окровавленного мяса, и перенесли куда-то по соседству. Просто еще одна уличная жертва.

Все должно было получиться! Эгоистичная сучонка обратила в прах самый величественный момент его жизни. Плохо, что она уже сдохла. Убить ее самому – не торопясь, разрезать на мелкие кусочки – было бы большим удовольствием.

Все остальное было отточено до совершенства: атрибуты, знаки, движения… Все должно было получиться. Должно было получиться!

Но ничего не вышло. Сила матери не перешла к нему. И как он чувствовал в отчаянии, ею овладел кто-то другой.

Не из числа прислужников, дежуривших у постели умирающей, как он опасался. Источники информации, имевшиеся у Майкла среди членов клана, подтвердили это. Никто из присутствовавших в комнате, когда мать уходила из жизни, не получил ее силу. Но рассеяться она не могла, сила всегда передается от человека к человеку.

Подняв сжатый кулак, Майкл поднес его к лицу и, разжав пальцы, уставился на ладонь. Сила должна быть здесь, в его кулаке. Он сжал пальцы снова, но его рука захватила только воздух. Усталые глаза невидяще блуждали по пустоте. Должно было получиться, могло бы получиться, сплошные «бы». Кто-то другой заграбастал силу. Он вздрогнул при этой мысли. В этом можно было заподозрить только одного человека.

Слабость предательски вползала в его тело, сначала медленно, потом нарастая, обволакивая; накидка потяжелела на его усталых плечах. Он не спал и не ел целый день. По правде говоря, он почти ничего не ел всю прошлую неделю. Как только выявились признаки скорой смерти матери, он только слегка перекусил, и потом еще раз – перед рассветом, чтобы хватило сил на ритуал. Он предупредил своих людей, чтобы с ним не заговаривали. Он хотел быть совершенным сосудом для силы!..

Его обычно острый ум действовал вяло, оставалось надеяться, что ему удастся обрести бодрость, необходимую в семнадцатый час второго дня – через несколько часов, – чтобы призвать на помощь еще более могущественные силы. Сознание, что следующая церемония будет еще опасней, не обескураживало Майкла. Цель подстегивала его, наполняла энергией.

Теперь он ждал. Он послал Рейфа, первого из тех, кто примкнул к нему, самого верного помощника, доставить жертву для вечернего обряда.

О подходящей жертве Майкл позаботился давно. Он заключил сделку с безумным патологоанатомом, которому надоело изо дня в день резать мертвые тела. Ему больше нравилось в своей загородной лаборатории возиться с живыми животными. Его личный зоопарк превосходил коллекцию доктора Моро. Большая часть этих порождений извращенного ума не волновала Майкла: собаки с шестью ногами, кошки с головами, обращенными к спине, даже устрашающая змея с ногами как у ящерицы – все эти чудовища оставили его спокойным. Самым значительным достижением безумного экспериментатора было простое, но элегантное хирургическое творение: козел с двумя головами. Вот это существо Майкл купил, выложив круглую сумму, на случай, если первая церемония окончится провалом. Рейфу давно пора было вернуться, и ожидание с каждой минутой становилось все более непереносимым.

Юные товарищи Майкла с отвращением косились на глубокие морщины, обозначившиеся на его лице. В прошлом году, когда он решил направить свои усилия на изучение черной магии – тогда уже стало ясно, что смерть матери не за горами, – физический возраст обрушился на него всем своим весом. За считаные месяцы его волосы, черные как вороново крыло, поседели, а щеки на юношеском лице ввалились, как у мужчины на дюжину лет старше. Но хотя взаимодействие с могущественными силами старило тело, ум его становился острее, гибче, быстрее. Его мысли, сейчас притупленные бессонницей, но все же более целенаправленные, чем у большинства людей, сосредоточились на сестре, Бри.

Раньше он чувствовал ее рядом. Сильный оргазм с сучкой Стеллой опустошил его, и в тот же самый момент