Фактор Лилит - Джин Пайва

Первые десять лет в фирме «Варлей, Томас и Каммингс» оказались весьма сносными благодаря неуклонно повышающемуся жалованью и общественному положению. Изматывающие двенадцатичасовые рабочие дни и трехчасовые поездки на работу и обратно были, по сути, благом; они избавляли его от необходимости выслушивать бесконечную болтовню жены или раскланиваться с ее бесчисленными друзьями и знакомыми. Холли взяла на себя заботу об их общественном положении, что было принято Недом с исключительным одобрением, и теперь от него требовалось только присутствие на одном-двух особенно важных мероприятиях, по ее выбору. Их дом на северном побережье Лонг-Айленда был образцово-показательным, и обширный круг светских знакомых Холли быстро заполнил пробелы супружеской близости.

Следующие десять лет доказали, что профессиональная жизнь прогрессирует тем быстрее, чем ближе к вершине. На протяжении этого периода присутствие Неда на службе было желательным, но не обязательным, а его появления в суде – от случая к случаю – только добавляли лоска и без того тщательно отлакированному облику. Все сложилось исключительно благоприятно для роста его – или Холли? – политических амбиций.

Повернувшись к шезлонгу, в котором раскинулась Холли, декоративно, словно позируя фотографу, приглашенному запечатлеть ее хорошо продуманный быт, Нед расправил плечи и втянул наметившийся животик.

– Ну, готово. Как я тебе?

– Галстук абсолютно не подходит к костюму, – отметила Холли, стрельнув одним глазом из-под гривы замороженно-белокурых волос, и вернулась к требовательной инспекции цвета и формы каждого ноготка.

– Холли, любовь моя, ты наблюдала, как я сражаюсь с этим галстуком последние тридцать минут. Почему раньше ничего не сказала? Может, ты думала, он поменяет окраску, когда я его наконец повяжу?

– Милый, я не обращала внимания, пока ты не позвал меня. Разреши мне выбрать самой.

Вставая с заученной грацией, чтобы сделать выбор, равнозначный королевскому указу, Холли расправила юбку одного из бесчисленных туалетов от прославленных дизайнеров. Она двигалась осторожно, чтобы не испортить великолепный маникюр. Шкаф Неда отражал продуманную организацию домоводства в семействе Харпер, каждое отделение было укомплектовано соответствующими предметами туалета, подходящими по цвету и тону. Потянувшись к дальней стенке, Холли уверенно подцепила галстук с абстрактным рисунком, наверно единственный в гардеробе Неда, гармонировавший одновременно и с дымчато-серым костюмом, и с его ярко-голубыми глазами.

– Попробуй этот, милый. Думаю, будет немножечко лучше. – Уголки ее губ изогнулись в самодовольной усмешке. – Внешность – это все, не так ли?

Внешность для Холли была святее святого. Имидж – незыблемый символ статуса, и относиться к нему легкомысленно – настоящее преступление. Переезд в центр после жизни в загородном поместье она расценивала как свою последнюю уступку обществу. Их новый дом был исторической достопримечательностью. Он стоял на обрамленной деревьями улице, но вид на реку, к огорчению Холли, открывался только из окон спальни. Главная гостиная выходила на крыши соседних домов, и, если отбросить тот факт, что Нед находил этот вид очаровательным – словно прикосновение Парижа, говорил он, – она считала это ужасающе унылым; несколько мимоз не могли заменить раскинувшиеся акры ухоженной зелени. Ей было тесно в переполненных восьми комнатах на двух этажах, хотя это были без исключения просторные комнаты, а незаконченный третий этаж был просто форменной занозой в сердце. Но, естественно, когда дом показывали друзьям, комментарий Холли звучал так: «Здесь столько комнат, что мы просто не в состоянии придумать, что с ними делать».

После того как она открыла для себя, что все ее светские друзья считают дом в центре не просто хорошей мыслью, но и необходимостью, ее тщательно контролируемый гнев улегся. Она приняла необходимость переезда, хотя сердце ее принадлежало Пятой и Парк-авеню, и ее энергия в возвращении первозданности шедевру конца века из коричневого песчаника не знала границ. Со временем третий этаж должен был стать комнатами гостей, в особенности когда ей удалось благополучно миновать опасные с точки зрения деторождения годы.

Холли была в расцвете – физическом, эмоциональном и общественном. Довольно широко – за спиной у Неда – обсуждалось, что быть объектом такого неограниченного доверия для Неда не особенно лестно. Но маневры Холли, предпринимаемые во имя политической карьеры мужа, также были широко известны и вызывали горячее одобрение.

Поддержание своей красоты – лица и тела – составляло главную ее заботу, так что уход за ногтями был так же важен, как и помощь тщательно подобранному и вскормленному мужу, сражавшемуся теперь со вторым галстуком.

С Недом она не промахнулась, думала Холли, производившая инспекцию вечерней сумочки на предмет наличия всего необходимого в экстренных ситуациях. Она могла бы выбрать экземпляр попригляднее, но Нед был так устроен, что даже его слабости оборачивались к его же выгоде. Полное отсутствие политических пристрастий создавало прекрасные предпосылки для осуществления ее собственных амбиций, в том числе – страстного желания стать первой леди. Губернаторское кресло, по мнению Холли, было только первым шагом. К счастью, Нед от природы обладал осторожностью и вдумчивостью, что доказало его сотрудничество с отцовской фирмой. Это уберегло ее от неприятных хлопот с разводом и выбором следующего кандидата.

Теперь зеркало отражало безукоризненно оформленного политического деятеля, каким он и был и внешне, и внутренне. Нед про себя обругал жену, заставившую его повторно мучиться с галстуком.

– Ну, готово. – Нед повернулся к жене, его раздражение мало-помалу улеглось. – Идем. Мы уже опаздываем. Если я плохо справился с этим галстуком, Т.Д. скажет мне – и, наверное, предложит привести его в порядок.

Холли ощетинилась, но сразу же пригасила внезапную вспышку гнева.

– Да, – ровным тоном съязвила она, – Т.Д. всегда исключительно полезна, не так ли? Вечная Миссис-на-своем-месте, вовремя бросающая прессе словцо или просто намек. И всегда – в ловко подобранных духах. – Холли помолчала, сухо усмехнувшись своим мыслям. – Правда, дорогой, она просто сокровище. Несколько шлюховата временами, и все же – это просто дар судьбы. Мне почти хочется, чтобы это я нашла ее – тебе было бы за что меня поблагодарить. Она с нами уже четыре года, не так ли?

Обезоруженный реакцией жены на свой неуклюжий выпад, Нед заметно расслабился. Всматриваясь в высокое, в полный рост зеркало, богато украшенный подарок родителей Холли, он улыбнулся:

– Уже пять лет. Но это не я нашел ее – она нашла меня. Нас, я хотел сказать.

Нед замолчал. Он хорошо помнил, как Т.Д. первый раз пришла в старую штаб-квартиру избирательной кампании. Она появилась летом перед выборами, как раз после его почти сокрушительной размолвки с Джо Коллинзом. Он уже готов был выбросить на ринг полотенце после внутрипартийного