Фактор Лилит - Джин Пайва

почувствовала рождение дня еще раньше. Среди ночи ее разбудил кошмар. Очень одинокая, потерянная, она брела по лесам своего детства. Пробираясь через заросли, пытаясь найти дорогу домой в сгустившихся сумерках, она выбралась на открытое место, когда совсем стемнело. Промерзшая, мечтающая согреться, она обрадовалась появившемуся перед ней костру, но, когда она шагнула к нему, пламя побежало вокруг всей опушки, поймав ее в западню. Оказавшись в огненном кольце, она ошеломленно огляделась и с ужасом увидела кошек с изумрудными глазами, расхаживающих среди языков пламени. Они подбирались все ближе, подстерегая каждое ее движение, и наконец окружили ее. Они громко щелкали острыми как бритвы зубами; вдруг одна из кошек, самая большая и смелая, прыгнула на Элизу и вонзила свои когти в ее горло. Чтобы освободиться от ужасной хватки, Элиза вцепилась в кошку, сжимая гибкое тело, ломая кости, пока кошачьи когти, один за другим, не разжались и не отпустили ее горло. Освободившись от последнего коготка, Элиза проснулась, неровно дыша, с учащенно бьющимся сердцем.

Когда она умылась и переодела пропитавшуюся потом пижаму, страх улегся. Вернувшись в постель, она полежала с закрытыми глазами, но заснуть не смогла.

Не открывая глаз, Элиза вдыхала свежий утренний воздух и прислушивалась к размеренному посапыванию рядом. Когда Джефф зашевелился, она придвинулась ближе и свилась клубком около его теплого тела.

Наконец Элиза решилась приоткрыть один глаз; убедившись, что еще достаточно рано и можно без зазрения совести закрыть глаза снова, она погрузилась в глубокий утренний сон. Без сновидений. Она издала низкий стон, когда в ее блаженство вторгся звонок будильника: восемь часов, без сомнения, время вставать.

Разбросав простыни, Элиза нацелилась ногой в поджидавший шлепанец, проклиная ночной кошмар. Планирование действий в течение ближайшего часа открывалось приготовлением чашки кофе. Недавно Элиза была позабавлена тем, как мало муж знаком с ее привычками – и это после пяти лет брака; их дежурства в госпитале слишком редко совпадали, чтобы он смог изучить ее пристрастия. Редкие общие выходные дни мало подготовили их к повседневной совместной жизни.

Элиза, не испытывавшая особой бодрости по утрам, готовила кофе загодя, с вечера. На кухне ожидал кофейник, который оставалось только включить в розетку. Джефф, возможно, никогда не задумывался об истинном значении такой предусмотрительности; сам он всегда готов был свалиться в постель, потому что все еще дежурил в больнице, но просыпался легко. Элиза не могла привыкнуть к тому, как он непереносимо энергичен по утрам. Хуже того, сияющий и бодрый, он еще и наблюдал Элизу в таком сокрушительно разобранном состоянии.

Как только Элиза попыталась вылезти из постели, пара сильных рук потянула ее назад, а на ее затылок обрушился град звучных поцелуев.

– Ты шутишь, Элиза. Еще едва восемь. Насколько я помню, мы обещали себе небольшую передышку.

– Доброе утро, милый. Это и есть передышка – по крайней мере для меня. Ближайший час я буду собирать себя по частям.

– Если позволишь, я приму в этом участие. – Джефф скорчил театральную гримасу, на которую способен только полностью проснувшийся человек, и широким жестом приподнял одеяло.

Элиза нырнула в его объятия, благодарная за чувство защищенности и близости, которое они ей дарили.

Поразительно, что, несмотря на изматывающие последние дни, ее желание было таким сильным и ее тело так охотно ответило на его призыв. Они так хорошо знали друг друга, что их тела вторили единой мелодии, а пальцы извлекали ноты и целые аккорды из шелковистой кожи партнера. Каждый раз все было чудесно, и каждый раз – по-другому. Их внутренние ритмы совпадали, прелюдия сменилась игривой рапсодией, потом – нарастающим крещендо. И как всегда, минуя вершину наслаждения, они долго не размыкали объятий, оставаясь единым целым.

Элиза нарушила блаженное молчание:

– В такие дни мне хочется научиться курить.

От смеха Джефф затрясся и выпустил ее из объятий.

– Пожалуйста, только зачем?

– О, просто кажется, это так здорово – вот так лежать после хорошей встряски и пускать клубы дыма.

– Поверь, от тебя валил дым клубами во время встряски… Многие ли могут этим похвастаться?

– Думаю, немногие. Но они ведь не знают тебя. Ты что, правду говоришь?

– Вполне. Но мне это нравится. И еще мне нравится идея готовить кофе заранее. Думаю, тебе пора сползти с меня и заняться делом. – Джефф приподнялся и потянулся, изгоняя ночную расслабленность из своих мышц.

– А потом ты опять залезешь в постель, – свирепо пробормотала Элиза. – Думаю, это тебе пора слезть с меня.

– Ты совершенно точно описала мои намерения. Давай вылезай, а то мы никогда не встанем. Уже почти девять.

– Да, сэр, двойной кофе, так точно.

Ухватив по дороге к ванной чистые джинсы, Элиза оглянулась:

– Если удосужитесь включить кофейник. Я занимаю верхнюю ванную.

– Наверное, это справедливо, но мне тоже нужна ванная. Я… э-э… не успел вчера подключить сток в нижней ванной.

– Замечательно. Горячую воду тоже.

Со вздохом Джефф натянул джинсы.

– Это поможет мне отлично скоротать утро. Как насчет тебя?

Высунувшись из ванной с полным ртом зубной пасты, Элиза состроила озадаченную гримаску:

– Я только что вспомнила. Бри не появилась вчера. Она собиралась навестить нас днем.

– Может, у нее было тяжелое дежурство – думаю, ты еще помнишь, что это такое, – и она проспала. А мы вернулись поздно. Если даже она заглядывала по пути на работу, все равно нас не застала. – Застегивая хорошо поношенные джинсы, Джефф потянулся за чистой рабочей рубашкой. – Не забывай – ты в команде по распаковке вещей. Мне никогда не додуматься, куда что класть. Увидимся на кухне.

Набирая полный рот ледяной воды, Элиза сделала мысленную пометку – позвонить Бри и оставить сообщение на автоответчике. Сразу же после первой чашки кофе.

Дремлющая в глубоком кресле женщина не заметила, как наступило утро. Сначала сквозь дрему просочился уличный шум: голоса матерей, призывавших своих отпрысков идти домой сразу же после уроков, выхлопы автомобилей, лязг дверей магазина. Потом яркий свет проник сквозь сомкнутые ресницы, рисуя сложный орнамент белого на белом через тонкую кожу век.

Знакомые звуки, но какие-то неуместные, подумала Бри, открывшая глаза и недоуменно остановившая взгляд на халате винного цвета. Когда чувство реальности вернулось к ней, ее пронзила острая боль. Ее матери больше нет.

Уголком глаза она увидела мигающий огонек автоответчика, требующего внимания. Прикрыв глаза, чтобы не отвлекаться, Бри села прямо. Время? Раннее утро, примерно сейчас она обычно возвращается с ночных дежурств. Но она приходит после отправления школьного автобуса, а гудок раздался только что. Который час? Неужели так поздно? Она вспомнила свои ночные приключения – сколько же