Тайный ликвидатор - Валерий Георгиевич Шарапов

эксперт. – У Игоря Борисовича личное оружие – наградной ТТ, он лежит во внутреннем кармане куртки. Щадрин имел право его носить. Преступник не тронул оружие – он вообще ничего не тронул, все вещи в карманах: деньги, позолоченная зажигалка, наручные часы «Победа»… Человек вообще бесстрашный: воевал в звании майора, имеет награды, особо отличился, если не ошибаюсь, в конце войны в Курляндии… Так что вряд ли он чего-то боялся, имея при себе оружие.

Дело принимало самый скверный оборот. Ладно – Буба и Шило. Но представитель партийной номенклатуры, герой войны… Абсурдность ситуации невозможно было переоценить!

Примчались на перекладных Пантелей и Сиротин. Видно, земля слухами полнилась. Прослушали отчет о ситуации, вняли инструкциям и разошлись – искать следы и очевидцев.

– Теперь нам точно кранты, Андрей Николаевич… – обреченно проговорила Светлана.

Чертова чревовещательница! Словно в подтверждение ее слов, подъехала черная «эмка», выгрузились сразу двое: начальник горотдела Броницкий и его зам по политической работе майор Головаш Василий Иванович. Оба бледны, неразговорчивы. Броницкий волком посмотрел на Некрасова, зашагал к кустарнику. Вышел оттуда окончательно сникший, держался за сердце. После него туда же заглянул Головаш, выразил физиономией глубокую озабоченность. Мрачные тени блуждали по лицу майора. Кажется, нашелся виновник – он просверлил Некрасова тяжелым взглядом, но молчал – видимо, пока не придумал, что сказать.

– Некрасов, вы охренели? – прошипел наконец Броницкий. – Это же Щадрин, второй секретарь… Какого хрена, Некрасов? В горкоме уже трубки срывают, меня же с дерьмом сожрут… Что вы тут, мать вашу, делаете? Природой любуетесь?

– Я вам больше скажу, Юрий Алексеевич, – ответил Андрей. – Игоря Борисовича убил тот же самый человек, что расправился с Бубой и Шилом. И тем же самым оружием. Мне не верите – спросите у Бориса Михайловича.

Как-то потемнел Головаш, челюсть его дрогнула. Неприятно, конечно, покатятся отрубленные головы… Подполковник Броницкий какое-то время не мог понять, что имеет в виду капитан. Потом тоже начал темнеть. Сделал попытку, видимо, призадуматься, но в голове выстроился блок. «Когнитивный диссонанс», – вспомнил Андрей мудреное понятие из буржуазной психологии.

– Вы того, да? – постучал Броницкий пальцем по голове.

Ответа не дождался, стал впадать в какое-то глухое оцепенение. Вышел из него, помотал головой и зашагал к машине, не сказав ни слова.

– Некрасов, найди того, кто это сделал, – надтреснутым голосом произнес Головаш. – Не буду тебе угрожать, стращать последствиями… Просто найди его, хорошо?

– Это наша работа, товарищ майор, – пожал плечами Андрей. – Разумеется, мы сделаем все возможное, чтобы поймать преступника.

Головаш хотел еще что-то сказать, но передумал, скрипнул зубами, опустил голову и зашагал за своим начальством. Офицеры загрузились в «эмку» – мрачные и нелюдимые…

А потом произошло чудо. Вернее, нашелся свидетель. Пантелей Скляров привел по мостику с другого берега коренастого невысокого мужчину лет сорока пяти. Тот был спокойный, невозмутимый, представился Юрием Никифоровым. Рыбачил на том берегу (показал пальцем направление) – как раз удобное место между кустами тальника, и глубина там нормальная, и рыба, соответственно.

– Кого-то убили, товарищи милиционеры? – спросил он.

– Убили, – кивнул Некрасов. – Но позвольте нам задавать вопросы, не возражаете?

– Да пожалуйста, – пожал плечами свидетель.

Видел он, собственно, немного. Это было примерно в половине десятого утра. Солнце выглянуло лишь потом, а в это время плыли низкие тучи, над водой еще не спал туман, и видимость была отвратительная, но все же лучше, чем ночью. Напротив рыбачил мужчина. Других рыбаков на том берегу не было. Клевало у него неплохо – все время чего-то вытаскивал. Когда не клевало, сидел на стульчике, курил, просто наслаждался природой и одиночеством. Лица его Никифоров не видел, попробуй разгляди с такого расстояния. О том, что это «видный партийный деятель», Некрасов распространяться не стал.

– В какой-то момент мужчина поднялся и отправился в кусты – видимо, приспичило, – продолжал свидетель. – Как раз в это время небо совсем потемнело, и видимость почти пропала. Откуда-то взялся еще один человек – определенно мужчина, – словно из воздуха материализовался. Немного померцал и тоже отправился в кусты. Дурной пример оказался заразителен…

Гражданин Никифоров стал насаживать на крючок червя – предыдущего кто-то обглодал. На другую сторону реки он практически не смотрел. Потом удивился – на той стороне никого не было. Стульчик, удочки – и ни одной живой души. Куда подевались? Впрочем, ему было безразлично, так как начался дикий клев – за какие-то десять минут он выудил пять окуней и двух приличных подлещиков. Немного удивляла статичная картина на противоположном берегу: заброшенные удочки в рогатинах, раскладной стульчик…

– Потом появились люди, – продолжал свидетель, – подошел ваш коллега, спросил, не видел ли я чего. Говорит, произошло убийство. Ужасно, конечно, – в наше-то мирное время в такой стране, где усиленно изживаются подобные проявления…

– И вы до сих пор рыбачили? – недоверчиво поинтересовался Андрей.

– Люблю это дело, – пожал плечами Никифоров. – На работу сегодня не надо, в съемном домике скучно, семью с собой в командировку не привез… Да, перенимаем опыт, так сказать, в крупном добывающем производстве… В общежитии не понравилось, коллега предложил пожить на его пустующей даче…

Он говорил и вел себя спокойно. Как-то даже чересчур спокойно. Андрей ловил себя на мысли, что гражданин Никифоров мог бы проявлять больше любопытства. Впрочем, бывают такие люди – не любознательны, в любой ситуации хладнокровны и уравновешены. Документов при себе у гражданина не оказалось. Он даже немного расстроился, развел руками – ну не думал, что на рыбалке понадобится удостоверяющий личность документ. Если у товарищей есть желание, можно сходить на дачу, каких-то двадцать минут бодрой ходьбы – и там все будет.

– Ладно, – поморщился Некрасов. – Опишите, пожалуйста, человека, который, как вы выразились, материализовался из воздуха.

– Эх, – крякнул свидетель. – Боюсь, в этом деле я вам не помощник. Воздух мутный, да и берег далеко, что там особо разглядишь? Одет обычно, как все – кепка, немаркая куртка. Лица не видел, просто мутное пятно, понимаете? Комплекция… вроде средняя, ничего такого, что бы выделялось. Рост… знаете, точно скажу – не великан. Невысокий, может быть, среднего роста… но настаивать не буду, боюсь ввести вас в заблуждение…

Толку от свидетеля действительно было немного. Но лучше, чем полное неведение. Капитан отпустил его, и тот неспешным шагом отправился к мостику. От лицезрения его спины отвлек Борис Михайлович:

– Есть отпечаток подошвы, Андрюша. Кто-то действительно заходил в кусты, пока товарищ Щадрин там… ну, понимаете. Кое-где их следы наслаиваются. Сорок третий размер, подошва истертая, рисунок читается слабо, но мы его засняли. Больше ничего, Андрюша.

Возвращались в унынии. Дело принимало откровенно неприятный оборот. Преступления против партийных деятелей – это ЧП, дело