Последний гость номера 313 - Алеся Георгиевна Кузнецова

поэтому ее Гранов загремел за решетку, а она не просто сменила в момент развода свою фамилию на девичью, а, наоборот, взяла его фамилию вопреки его же воле — потому что в мире денег фамилия банкира Гранова открывала двери даже в тот момент, когда сам он свою открыть пока не мог. Если мой «утенок» Лоренцо искал встречи с «Грановой», значит, речь шла не о приятном поглощении кофе или коктейлей, а о чем-то, что пахнет большими и очень непростыми деньгами. Или моей компанией «Полина Интертеймент», в которой сейчас работала Марина и откуда исчезла после убийства женщины в таком же, как у убитой, костюме и с такой же прической, как я прочла в газете.

«Ну ты и влипла, Дарина», — прошептала я самой себе, глядя на пустой коридор.

План «Б» летел в тартарары. С одной стороны — Лоренцо де Лука, который завтра «в полном распоряжении» не пойми у кого и, вполне возможно, причастен к тому, что Марина Гранова «исчезла». Или, по крайней мере, может знать что-то о причинах ее исчезновения. С другой — Вадик Тифлисов, который, если действительно рассмотрел меня через плечо владелицы соболиной шубы, создаст мне кучу неприятностей. Особенно, если он уже в курсе дубайских новостей.

С третьей — собственно сами дубайские неприятности в виде убитой в моем офисе дамы, о которой я ничего не знаю, но за мою предполагаемую встречу с которой зацепилась полиция.

Но если только этот Лоренцо связан с исчезновением Марины, то, возможно, здесь не так и безопасно, как мне показалось на первый взгляд. И кто такой этот Саид, от которого звонил ему сейчас кто-то, кто в курсе несостоявшейся встречи итальянца и моей Марины? А самое главное, зачем с ним должна была встретиться Марина? Вряд ли я могу спросить нового друга об этом за обедом. Но попытаться стоило.

Я уже хотела двинуться к бархатной портьере, скрывающей мой номер, как в конце коридора показался охранник — мощный мужик с рацией, от которого я едва улизнула в холле, когда отправлялся автобус на Дубай. Он шел прямо в мою сторону. Сердце дрогнуло, но я не была бы Дариной, если бы позволила ему уйти в пятки. Я гордо вскинула голову, на которой уже снова красовалась широкополая шляпа, и улыбнулась охраннику. Если уж попадать, так хотя бы красиво.

Охранник поравнялся со мной. Я затаила дыхание, прикидывая, в какую сторону эффективнее бить шляпой. Он посмотрел на меня… и улыбнулся.

— Добрый день, мадам. Прекрасная шляпа! Вам очень идет розовый. Желаю приятного отдыха!

А потом прошагал мимо, что-то весело отвечая в свою рацию на языке, которого я не понимала.

В этот момент у меня возникли большие сомнения относительно всего происходящего. А что, если вся моя «спецоперация» существовала только в моей голове?

Для этого охранника, для администраторов и для всех, кроме бедного Кумрана, возможно, я была просто еще одной богатой и, очевидно, странной туристкой. Ну, подумаешь, женщина второй день гуляет по холлу в обнимку с огромным чемоданом — может, у нее там любимый сервиз или она просто не может расстаться с коллекцией туфель? В этом отеле видели и не такое. Люди здесь платили за то, чтобы их странности считались «индивидуальностью», а не поводом для вызова полиции.

Я как можно более грациозно проскользнула внутрь бархатной стенки.

Единственным человеком, который считал меня агентом под прикрытием, был Кумран — и то только потому, что я сама ему это внушила. А охрана… охрана, похоже, всего лишь следила, чтобы никто не утонул в бассейне и не перепутал просекко с лимонадом.

Стоило признать, что я была в безопасности не потому, что гений маскировки. А потому, что в этом мире роскоши ты становишься невидимкой, если ведешь себя достаточно уверенно и немного абсурдно.

Это осознание должно было принести облегчение, но почему-то мне стало еще тревожнее. Ведь поскольку меня никто не ищет, значит, если я исчезну, как Марина… никто даже не заметит этого.

Но я же своими глазами видела, как Кумран подошел к управляющему, а тот посмотрел на него так, словно видел впервые. То есть мой индийский друг не был на короткой ноге с хозяином. Значит, я все правильно поняла, и это я стала для него поводом познакомиться лично с управляющим. Эштон Кэролл явно был удивлен тем, что услышал, и даже не скрывал этого. К нему подошли охранники… Вот! Кажется, с этого момента я все поняла неправильно. И охранникам он сказал что-то другое, а не отправил их ловить меня. Кажется, у меня появились вопросы к моему индийскому другу. И терять время я не собиралась.

Глава 11. Мороженое для Золушки

Я настигла Кумрана у служебного входа. Вид у него был такой, будто он только что выиграл в лотерею, но билет случайно проглотил.

— Мадам Дарина! — прошептал парень, озираясь. — Шеф… он говорил со мной целых три минуты!

— И что же он тебе сказал, мой дорогой Кумар? — я практически прижала индуса к стене рядом с кадкой огромного фикуса и намеренно исказила имя. — Только давай слово в слово, без художественного свиста.

— Как вы сказали?

— Не отвлекайся, мой друг. Просто слово в слово перескажи ваш разговор. Три минуты — это недолго. Верю, что ты смог запомнить.

И тут выяснилось невероятное. Кумран, желая выслужиться, сообщил Эштону, что «его человек» уже на объекте и он «контролирует ситуацию». Эштон, судя по всему, был на взводе из-за чего-то другого, и с удивлением обнаружил, что этот парень за стойкой по имени «Не-помню-как-зовут» стал кем-то вроде помощника Лоренцо. Логика Эштона была мне понятна: я и сама не раз кивала сотрудникам, не дослушав до конца, и делала выводы уже на середине фразы. Поэтому он точно принял деликатное «ваш особый гость» за своего итальянца. Что вообще за привычка строить витиеватые осторожные предложения вместо того, чтобы сказать как есть?! Но в этот раз чужая манера говорить намеками оказалась мне только на руку. Очевидно, что Эштон Кэролл даже не подозревает о том, что это я, Дарина Шторм, а не Лоренцо так высоко оценила дизайн номера 313. Скорее всего, управляющий отелем решил, что раз его индус уже в теме, пусть теперь и обслуживает «гостя» по высшему разряду. Мой внутренний мир танцевал джагу-джагу, хотя внешне это точно было незаметно.

— Так что он точно сказал? — не сдавалась я, понимая, что в таких вещах оставлять недосказанности не стоит.

— Он сказал: