Последний гость номера 313 - Алеся Георгиевна Кузнецова

Но изумрудный шелк требовал финального штриха. Я вспомнила про небольшую бархатную коробочку, которую нащупала еще ночью в скрытой вентиляционной нише дамского коридора, когда пыталась соорудить себе постель из одеял. Тогда мне было категорически не до нее, но сейчас я осторожно откинула стертую крышку. Внутри, на пожелтевшем шелке, лежали изящные длинные серьги — замысловатый геометрический узор из металла и камней в безупречном стиле ар-деко. Настоящий винтаж тридцатых годов. Идеальный привет из прошлого от какой-то утонченной леди, любившей прятать свои секреты.

Я аккуратно протерла их и вдела в уши. Серьги подошли к платью идеально, словно дожидались меня здесь почти сто лет. Отличный талисман для предстоящей словесной дуэли.

В тот момент я еще понятия не имела, что этот стильный винтаж заставит меня на мгновение перестать дышать, и отправилась на ужин в абсолютной уверенности в своей неотразимости.

Глава 13. Изумрудная вдова и итальянский эспрессо

Ресторан старого отеля оказался настоящим порталом в прошлое. Приглушенный теплый свет хрустальных люстр, негромкий звон серебра, тяжелые накрахмаленные скатерти. Где-то в полумраке саксофонист выводил мелодию из фильмов тридцатых годов. Официанты в белоснежных рубашках подливали вино и просекко в бокалы женщин в изящных длинных платьях, чью красоту не портили даже сопровождающие их мужики в шортах. Атмосфера была настолько кинематографичной, что хотелось немедленно заказать мартини и начать плести международные заговоры. Я растворялась в красоте и думала, что вряд ли смогу сдержаться, если Лоренцо сейчас появится в шортах и с дурацким утенком на ноге. Изящно повернувшись в центре зала я обвела взглядом все столики, но итальянца нигде не нашла.

Незнакомый парень, чем-то похожий на Кумрана, услужливо уточнил:

— Мадам желает ужинать на открытой террасе?

Он тут же указал на лестницу справа, и я, улыбнувшись, повернулась к выходу. Я спускалась по широким ступеням, чувствуя, как изумрудный шелк мягко струится по ногам. Толкнув тяжелые распашные двери, я вышла на террасу и ощутила прикосновение южного ветра к коже. Лоренцо де Лука ждал меня за угловым столиком с идеальным обзором. При моем появлении он плавно поднялся. В его глазах цвета крепкого эспрессо мелькнуло искреннее, нескрываемое восхищение, которое он, впрочем, тут же виртуозно спрятал за фирменной вежливой полуулыбкой. На нем была белоснежная чуть мятая рубашка, белые джинсы и светло-голубой пиджак с салатовым платком.

— Buona sera, Дарина, — его низкий голос идеально совпал с ритмом саксофона. Он учтиво отодвинул для меня стул. — Изумрудный цвет в пустыне — это смело. Вы выглядите… как женщина, ради которой можно отменить все рейсы из Дубая.

— Оставьте комплименты для тех, кто в них верит, Лоренцо, — я ответила ему спокойной, чуть прохладной улыбкой и опустилась в кресло. — Я предпочитаю вино и честность. Хотя второе в этих краях, кажется, в большом дефиците.

— Зато с первым все в порядке. — рассмеялся он, подавая знак официанту. Буквально сразу же в моем бокале оказалось ледяное Совиньон Блан.

Я откинулась на спинку кресла, позволяя легкому бризу поправлять мои пряди волос. Если бы не наличие трупа в офисе я бы могла полностью раствориться в этом вечере, забывая обо всем на свете и слушая комплименты смуглого итальянца.

— Вы одна в таком романтичном месте, — Лоренцо чуть подался вперед, опираясь на стол и внимательно изучая мое лицо. — Отдыхаете от суеты или прячетесь от поклонников?

— Ни то, ни другое, — я опустила ресницы, делая взгляд мягче и печальнее. — Я вдова, Лоренцо.

Его безупречная бровь на мгновение взлетела вверх. Слово вылетело легко, ведь для меня серб Зоран действительно умер в ту самую секунду, когда я узнала о его двойной игре.

— О… Мои соболезнования. Я не знал. Должно быть, это тяжело.

— Очень, — я вздохнула, аккуратно касаясь тонкой ножки бокала. — Мой муж, Зоран… Он был сербом. Невероятный мужчина. Харизматичный, сильный. Знаете, он делал лучшие коктейли по ту сторону экватора… Но…

Я не стала продолжать и говорить, что он также мастерски умел вести двойную игру, ведь иногда недосказанность работает лучше, чем законченная идея.

Лоренцо замер. Кажется, коктейль из скорбящей вдовы и внезапной откровенности оказался для него чересчур крепким.

— Он вел двойную игру? — осторожно уточнил он.

— Да. Вы ведь понимаете, Лоренцо, как это бывает в бизнесе? Одно тянет за собой другое, и вот ты уже генеральный директор крупной компании, а твой любимый Зоран — лишь строчка в полицейском протоколе, — я невинно похлопала ресницами и сделала глоток вина. — Но давайте не будем о грустном. Вы сегодня утром так экспрессивно сокрушались по поводу исчезновения какой-то Марины Грановой. Я слышала это имя… кажется, она бывшая жена какого-то банкира.

Я забросила удочку и замерла. Итальянец покрутил в руках свой стакан, и его взгляд стал холодным и цепким.

— Ее муж тоже погиб? — осторожно спросил Лоренцо.

— О нет, — улыбнулась я. — Всего лишь развод. И, кажется, тюрьма.

Лоренцо усмехнулся, обнажив ровные белые зубы, но глаза его оставались настороженными.

— Вы удивительно осведомлены о светских скандалах для женщины, которая приехала сюда оплакивать мужа.

Он явно собирался перехватить инициативу и пойти в наступление, но в этот момент тишину террасы разорвала резкая трель его телефона. Итальянец бросил взгляд на экран, и его лицо мгновенно потеряло всю средиземноморскую расслабленность, превратившись в жесткую маску.

— Scusi. Я должен ответить, — он поднялся и отошел к краю террасы.

Музыка играла негромко, а легкий бриз с залива оказался на моей стороне, милосердно донеся обрывки фраз. Лоренцо перешел на английский, чеканя слова:

— Да… Я понимаю. Скажите Саиду, что я не люблю, когда меня торопят. У меня были другие планы.

Потом он сказал что-то еще, чего я не смогла расслышать и наконец до меня донеслось:

— Буду у забора через десять минут.

Он сбросил вызов, сунул телефон во внутренний карман голубого пиджака и вернулся к столику. От обаятельного собеседника не осталось и следа.

— Дарина, тысяча извинений. Неотложные рабочие дела не дают расслабиться даже в раю. Боюсь, мне придется оставить вас наедине с этим прекрасным вином.

Он изящно кивнул и быстрым шагом направился к лестнице, ведущей прямо на пляж.

Я проводила его взглядом, досчитала до пяти, а затем одним глотком допила свой Совиньон Блан. Какое там вино, когда мифический Саид из дневника двадцатилетней давности прямо сейчас ждет моего «утенка» у стены!

Погоня в шелковом платье в пол и на шпильках — занятие, обреченное на провал, поэтому