Дурная кровь - Уильям Марч

показалось, резкостью) сообщила, что не может избавиться от мысли, будто дочкино исключение из школы как-то связано с гибелью мальчика. Это озадачивает ее, и она ждет недвусмысленного ответа, права она или нет.

– Но с чего вы взяли, что между этими двумя событиями есть связь? – натянуто осведомилась мисс Октавия. – Я уверена, что мы с сестрами ни на что подобное не намекали.

– Значит, я могу считать, что никакой связи нет?

Мисс Октавия сделала глоток чая и заметила, что именно такой ситуации искренне надеялась избежать. Ей непонятно, для чего нужны подобные выяснения и могут ли они кому-нибудь помочь; но раз уж миссис Пенмарк подняла данный вопрос и жаждет знать правду, придется признать, что между двумя вышеупомянутыми событиями действительно существует связь, причем самая непосредственная.

Слово взяла мисс Бёрджесс:

– Автобусы еще не успели тронуться, как Рода принялась изводить мальчика. Никак не оставляла бедняжку в покое. Нависла над его сиденьем и дышала в затылок, не отрывая взгляда от медали. Ребенок, сидевший рядом с Клодом, в конце концов встал и пересел, а Рода сразу же заняла освободившееся место. Она потребовала, чтобы Клод снял медаль и дал ей подержать, но тот закрыл награду рукой и отрезал: «Отстань! Отстань от меня!»

– Рода так докучала ему, – подхватила Клодия Ферн, – что в конце концов мне пришлось взять ее за руку, увести и посадить рядом с шофером, как можно дальше от Клода. Но она всю дорогу продолжала оборачиваться и сверлить взглядом медаль.

Миссис Пенмарк вздохнула:

– Рода, безусловно, упрямый и к тому же, увы, эгоистичный ребенок. Но ведь и мир наш, сдается мне, полон эгоистичных и упрямых людей. Мы с мужем надеемся, что постепенно Рода изживет свои прискорбные недостатки.

– Боюсь, это еще не все, – перебила ее Бёрджесс Ферн. – Уже на побережье, когда другие дети, расшумевшись, дружно играли вместе, Рода бродила за Клодом по пятам, не давая ему покоя. Она не обращалась к нему, только глазела на медаль, и наконец бедняжку – он, как известно, был мальчик нервный и совсем не боевитый – так затрясло, что я подозвала его к себе и велела не обращать на Роду внимания. Тогда Клод совершил странный поступок, о котором я много размышляла после его гибели. Он отцепил медаль с рубашки и попросил меня подержать ее у себя до конца пикника.

– Вы так и сделали? Выходит, медаль, возможно, вовсе и не потерялась.

Тут мисс Октавия позвонила, велела принести еще горячей воды, и только когда горничная ушла, мисс Бёрджесс ответила:

– Нет, просьбу мальчика я не выполнила. Я снова приколола медаль к его рубашке и посоветовала Клоду быть посмелее. Медаль, напомнила я, принадлежит ему и никому больше. Он честно ее заслужил. Это его награда, и он имеет полное право ее носить. – Мисс Бёрджесс подошла к окну и выглянула в сад. – Потом я подозвала Роду и провела беседу и с ней. Я заявила, что ее поведение отличается непростительной грубостью и что мы ожидаем от наших учеников совсем другого.

Рассказ продолжила мисс Клодия:

– Тут к сестрам присоединилась я и прочла Роде наставление об уважении и честном соперничестве, но она лишь смотрела на меня тем озадаченным пытливым взглядом, который всем нам хорошо известен, и молчала.

– Понять такого ребенка нелегко, – вставила Кристин. – Полагаю, неудивительно, что мы с ней не справились.

– Я надеялась, что мои слова произведут на девочку некоторое впечатление, – продолжала Клодия, – но не прошло и часа, как одна из старших учениц набрела на Роду и маленького Дейгла в дальнем конце наших владений. Клод был расстроен, он плакал, а Рода стояла перед ним, загораживая проход. Старшеклассница находилась за деревьями, и ни один из детей ее не увидел. Она собиралась вмешаться, но тут Рода толкнула мальчика и вцепилась в медаль, однако Клод вырвался и бросился бежать по пляжу в направлении старого причала, где его позднее обнаружили. Рода последовала за ним, хотя на бег не перешла. По словам старшеклассницы, девочка шагала не торопясь.

– А вам не приходило в голову, что старшеклассница, на которую вы ссылаетесь, может говорить неправду?

– Едва ли, – возразила мисс Клодия. – Эта девочка – одна из помощниц, которых мы назначаем для присмотра за младшими детьми. Ей почти пятнадцать, и она учится у нас с первого класса. Мы хорошо ее знаем, и репутация у нее превосходная. Нет, миссис Пенмарк. Старшая ученица передала все как было.

Снова настала очередь мисс Октавии:

– Чуть позже – надо полагать, около полудня – один из сторожей увидел, как Рода спускается с причала. Он крикнул, что вход на пристань запрещен, и хотел подойти к девочке, но к тому времени она уже была на пляже, так что сторож решил забыть о происшествии, тогда еще казавшемся малозначительным.

Правда, продолжала мисс Октавия, рассказывая об этом, сторож не назвал Родиного имени. Собственно, никого из детей он по имени и не знал, а даже если бы знал, то на таком расстоянии с уверенностью определить личность невозможно. Сторож лишь упомянул, что девочка была в красном платье, а поскольку Рода – единственная ученица, которая в тот день надела платье, было высказано резонное предположение, что на причале видели именно ее.

В этот момент приемную медленно пересек старый спаниель мисс Октавии. Та подняла тяжело дышавшую собаку и посадила к себе на колени; животное вывалило язык и попыталось лизнуть хозяйку в щеку.

– Как я уже говорила, сторож видел Роду на причале около полудня, – продолжала мисс Октавия. – В час дня прозвонил колокол к обеду, и при перекличке обнаружилось, что Клод пропал. Полагаю, остальное вам известно.

– Да-да, – пробормотала Кристин. – Я слышала по радио.

Она открыла и закрыла замочек на сумке, а затем ей невольно пришло на память происшествие, случившееся в Балтиморе год назад. У одного из детей в доме, где они жили, был щенок, и Рода тоже захотела собаку. Родители, обрадованные, что дочь наконец-то проявила интерес к другой живой душе, кроме себя, купили ей щенка, которого выбрала она сама: маленького жесткошерстного фокстерьера. Сперва Рода была в восторге от песика; она повсюду брала его с собой, даже демонстрировала соседям в подъезде и хвасталась его дороговизной и породистостью. Однако позднее, когда оказалось, что от девочки ожидают самостоятельного ухода за питомцем (Кеннет счел это отличным воспитательным средством, практическим уроком ответственности и доброты), когда Рода обнаружила, что должна сама кормить и выгуливать щенка, хотя все это мешает ей читать, собирать пазлы и упражняться на фортепиано, животное каким-то образом ухитрилось выпасть из окна третьего этажа.