Бёрлингтон-сквер, 23 - Дженни Кир

с мужчиной, которого они едва знают, лишь потому, что он симпатичный и имеет стабильную работу. – Джемайма явно намекала на собственного мужа. Было любопытно узнать, что она вступила в брак не по любви. – Моя тетя была суфражисткой, верила во всеобщее равенство независимо от пола и боролась за то, чтобы женщины, как и мужчины, могли получить образование и работать. Мои мечты поддерживала только она. Когда вскоре после войны тетя умерла, я лишилась последней опоры. Вы даже представить себе не можете, каково это.

Слова слетали с языка женщины почти со злостью, а ее взгляд был откровенно вызывающим. Клара прекрасно понимала чувства Джемаймы, но, не желая спорить и опасаясь сболтнуть лишнее, спустилась на пол и принялась ставить вагончики на рельсы. Матильда пришла в восторг оттого, что на нее снова обратили внимание, и щебетала без умолку добрых полчаса. От Клары требовалось лишь кивать и время от времени соглашаться. Едва не утонув в потоке слов, она неожиданно для себя пообещала сходить в воскресенье с шестилетней девочкой в парк. Только вдвоем – на прогулку, которую ее восторженная поклонница окрестила «временем для леди».

Обрадованная Матильда снова обняла Клару, которая во второй раз застыла, не зная, как ответить на проявление нежности со стороны ребенка. Первое впечатление не обмануло девушку: Матильда Смит почти не уступала ей в смекалке и хитрости.

13. Хрустальный валик для смачивания марок

Своего отца – человека, который дарил миру радость веселым нравом и привычкой тихо напевать себе под нос, – Агнес обожала всем сердцем. Она прекрасно понимала, почему мать влюбилась в него, и даже спустя много лет после его смерти улыбалась, вспоминая, как отец называл вещи по их назначению: стулья – «держателями для зада», окна – «гляделками наружу», а валик для смачивания марок, стоявший на его внушительном письменном столе, – «лизатель для писем».

В детстве этот «лизатель для писем» ее завораживал. Агнес восхищалась хитроумным устройством валика, который, вращаясь в воде, смачивал клей на конвертах и марках. В ее обязанности входило подливать в емкость воду, и она относилась к делу со всей серьезностью, словно бы ухаживала за цветком. Девочке нравилось думать, что ей доверили пусть и весьма скромную, но ответственную задачу. К сожалению, тогда она еще не знала, сколько забот ей вскоре предстояло взвалить на себя.

Когда Агнес было двенадцать, она молча сидела в углу кабинета, пока отец писал одно письмо за другим. Он больше не напевал себе под нос, тишину нарушал только далекий плач младенца, доносившийся с верхнего этажа. Агнес не нравилась кормилица, но папа сказал, что пока придется довольствоваться ее услугами, ведь от этой женщины зависела жизнь слабенькой новорожденной Дафны. Он толком не спал пять суток, то бродя по парадной гостиной, то дежуря у постели умирающей жены. Увы, тревожное ожидание завершилось трагически. Теперь ему оставалось лишь писать скорбные письма и рассылать траурные карточки.

Агнес получила заказанный набор конвертов и бланков с траурной окантовкой и спрятала одну из карточек в свой альбом, но, даже увидев слова, напечатанные на ней, не смогла поверить в случившееся.

Вечная память

ХЕЛЕНЕ ФЛОРЕНС ХАМФРИС,

скончавшейся 21 мая 1878 года

в возрасте 35 лет,

возлюбленной дочери, жене и матери

Когда Агнес было почти двадцать один, она сидела за тем же самым столом и смотрела во двор. По городу разгуливала весна, и на голых ветках деревьев набухли крошечные зеленые почки. В воздухе витало ожидание новой жизни, однако для Агнес перемен не предвиделось.

«Дорогой Джеймс…» – так начиналось ее письмо. За приветствием следовал поток слов, терзавших ее, как разъяренные кошки. Дважды она начинала заново и оба раза сминала листки с неудачными вариантами, бросая маленькие комки бумаги в расписную металлическую корзину для мусора под столом. Изображение галеона на боку корзины напоминало о том, что вместе с этим письмом она отказывается от надежд путешествовать и увидеть дальние страны.

Спустя тринадцать лет после той сердечной травмы ее постигла самая тяжелая утрата: Агнес использовала оставшиеся траурные бланки, чтобы известить о смерти отца. Он прожил гораздо дольше, чем предсказывали врачи, и ей бесконечно твердили, что это результат ее терпеливого и заботливого ухода. Агнес было трудно подобрать нужные слова. Томас Хамфрис, всего за десять лет преодолевший путь от конторского служащего до состоятельного коммерсанта и женившийся необычайно поздно, был для старшей дочери всем. Хелена, мать Агнес и Дафны, была вдвое моложе мужа, однако составила ему прекрасную партию. Супруги беззаветно любили друг друга, однако преждевременная смерть Хелены стала настоящей трагедией. Судьба умеет играть в жестокие игры и ломать привычный порядок вещей. Томас знал об этом чересчур хорошо, ведь именно рискованные вложения принесли ему состояние.

Отправив последнее письмо, Агнес повернула обратно на Бёрлингтон-сквер, наблюдая, как осенние листья кружатся у ее ног.

«Жизнь продолжается, – подумала она тогда, глядя на средних лет полную даму в очках, которая целеустремленно шагала вперед. – Эта женщина кому-то нужна. Возможно, у нее есть работа. А что есть у меня? Теперь – ничего».

Агнес пришла домой и несколько часов просидела в кабинете отца, ощущая, как давит на нее тишина пустых комнат. Не зная, чем себя занять, она крутила валик увлажнителя для марок так яростно, что тот забрызгал настольный коврик для писем. Прямо на глазах у Агнес капли воды испарялись и исчезали, словно их никогда и не было.

14

Клара неторопливо сошла вниз по лестнице, довольная тем, что встала сегодня с постели до полудня. Девушка твердо вознамерилась доказать Джемайме, заявившей, что она, дескать, и понятия не имеет о том, как живут простые люди, сколь необоснованны ее обвинения. Сегодня был день стирки, и девушка вызвалась помочь тетушке. Агнес подняла глаза от медного чана, стоявшего в каморке, и критически оглядела элегантную одежду племянницы.

– Ты явилась, чтобы демонстрировать наряды или помогать мне? – уточнила она. – Судя по твоему виду, я скорее поверю в первое.

Клара пожала плечами:

– У нас этим занимаются слуги.

– Да, твоя мамочка удачно вышла замуж и может позволить себе прислугу, – отрезала Агнес. – Я же веду хозяйство сама, а ведь мне уже немало лет. Это каторжный труд: у меня едва хватает сил перетаскивать тяжелое мокрое белье в цинковый таз. Честное слово, я чуть не сдала комнаты молодой вдове, которая предлагала взять на себя часть домашних обязанностей.

– Какое странное совпадение: я недавно столкнулась с этой женщиной. Она гуляла в саду на площади.

– Миссис Мейвезер? – удивленно приподняла