Бёрлингтон-сквер, 23 - Дженни Кир

– Это арендная плата за неделю от Смитов. – Повеселившись ночью в обществе Невилла, Клара проснулась сегодня с твердым намерением исправить содеянное. В отличие от Джемаймы, у нее были деньги – хотя без поступлений от отца они таяли с каждым днем. Клара сделала первый, неуклюжий шаг к примирению. – Вчера соседка попросила тебе передать.

– Очень мило с ее стороны, – отозвалась Агнес. – Я знаю, как трудно приходится этой бедной семье. Иногда я даже отказывалась брать с них плату, когда у Николаса было совсем уж туго с деньгами. Он так много и усердно работает.

«Да уж, и кутит он тоже усердно», – подумала Клара, но ничего не сказала. Она готова была поспорить, что сосед разжалобил тетушку вымышленными историями о своих бедах, однако хозяину «Безумного Шляпника» Ник платил вовремя.

– Будь любезна, отнеси этот поднос мистеру Горски, когда еда будет готова, – попросила тетя и, помолчав, уточнила: – Все в порядке, дорогая? Ты прямо вся горишь.

Клара знала, в чем дело: она нарумянила правую щеку, чтобы след от пощечины на левой не бросался в глаза. Тем не менее она изобразила ослепительную улыбку и кивнула. Может, она даже посидит с пожилым джентльменом. Удивительно, однако девушка начинала получать удовольствие от его язвительных замечаний, невольно питая уважение к тем, кто смел ей перечить, как Джемайма. Именно этого Кларе не хватало в Джеке, который неизменно ей во всем уступал.

– Вчера я задержалась с Невиллом допоздна. Старалась вести себя тихо, когда вернулась.

После пощечины Клара позвонила Невиллу и уговорила его пойти в ночной клуб. Она никогда не обсуждала с ним свои романтические предпочтения, но полагала, что лишь такой необычный друг способен увидеть подсказки и разгадать ее секрет. Однако они не затрагивали щекотливую тему. Даже после истории с Алисой. Рядом с Невиллом Клара чувствовала себя в безопасности – и не только потому, что тот не пытался ее соблазнить. Все обстояло сложнее. Невилл тоже был сломлен и потерян. Их связывали теплые узы товарищества: они болтали обо всем и ни о чем, потягивая из хайболов коктейли «Джин Рики» и «Мэри Пикфорд», а под конец – «Оживитель трупов» с лимонной цедрой, потому что Невилл обожал абсент. Сейчас Клара вспомнила лакричный запах коктейля, и ее чуть не вывернуло.

– Будь добра, присмотри за яйцами, пока я нарежу хлеб. Мистер Горски предпочитает тонкие тосты.

Тетя протянула племяннице деревянную ложку со сточенным за долгие годы краем – очередное свидетельство неумения Агнес расставаться с вещами, имевшими для нее особое значение. Клара поглядела на желтую густую массу на дне алюминиевой кастрюли.

– Помешивай, ради всего святого, а то у нас получится омлет.

Дверь в кухню распахнулась, и вошла Джемайма. Заметив Клару, чье сердце бешено заколотилось при воспоминании о поцелуе, она на долю секунды замешкалась. В тот бесконечно короткий миг близости все казалось правильным, но теперь Клару угнетала мысль, что эта молодая женщина не испытала того волшебства, которое обожгло каждый нерв ее тела.

– Вот наш долг за квартиру. – Джемайма протянула Агнес горсть монет.

Домовладелица нахмурилась:

– Но Клара только что передала мне ваши деньги.

Молодые женщины уставились друг на друга. Клара попыталась вложить в мимолетный взгляд очень многое: «Прости, пожалуйста. Позволь мне помочь. Можем ли мы остаться подругами?» Но Джемайма взирала на нее со сдержанной злостью. Неужели Клара своими действиями лишь усугубила положение? Джемайма была гордой, а вмешательство Клары, пусть даже вызванное благими намерениями, объяснялось чувством вины.

– Да как ты смеешь думать… Ой…

Монеты упали на пол и покатились по плитке, а Джемайма согнулась пополам, вцепившись в спинку кухонного стула.

– Боже мой, девочка. Что-то не так с ребенком? – Агнес отбросила нож, подбежала к беременной жиличке и погладила ее по спине.

Джемайма выпрямилась, но волна боли заставила ее снова наклониться вперед и вскрикнуть.

– Не может быть. Еще слишком рано. Срок подойдет лишь через несколько месяцев.

Но все понимали, что это схватки. Увы, такая внезапная и резкая боль не сулила ничего хорошего.

– Тетя, отведи ее вниз и уложи в постель, – сказала Клара, выключив газ. Ее сознание вдруг прояснилось, а похмелье растаяло в жарком и душном воздухе кухни. – Я вызову врача.

***

Самые худшие опасения оправдались менее чем через час, хотя доктора по-прежнему не было. Дочек Джемаймы отправили к соседке из дома 22, а Гилберт, прибежавший на шум, вызвался разыскать Николаса, надеясь застать мистера Смита в депо или хотя бы оставить ему там весточку. Клара и Агнес под руководством самой Джемаймы, которая еще до замужества закончила курсы медсестер, сделали все, что смогли. Но развязка была предрешена. Им оставалось лишь утешать несчастную женщину и быть рядом.

Клара раньше и не представляла, до чего же невыносимо смотреть, как любимый человек проходит через подобные страдания. Казалось, каждый мучительный крик Джемаймы разрывал ее саму изнутри, но хуже всего, что облегчить страдания роженицы было нечем. Почему женщины по всему миру снова и снова подвергали свои тела такому жестокому испытанию, оставалось для Клары непостижимой загадкой. Это лишь подтверждало, что сама она не была создана для материнства, хотя и испытывала огромное уважение к тем, кто вставал на этот нелегкий путь.

Крохотное тельце, вышедшее из чрева Джемаймы, легко умещалось на ладонях Клары. Блестящая кожа оказалась темнее, чем она ожидала, голова – непропорционально большой, а конечности – болезненно тонкими. Вне всяких сомнений, мальчик родился мертвым. Агнес протянула полотенце, и Клара завернула в него кукольное тельце, оставив открытым личико с так и не открывшимися глазами. Она повернулась к Джемайме, но та лишь покачала головой и потупилась:

– Это моя вина. Я вытолкнула его из своего тела. Я никогда не хотела этого ребенка, и Господь это знал.

– Тише, тише, успокойся.

Агнес протирала ей лоб влажной тряпицей, а Клара прижала сверток к груди в страхе, что младенец, пусть и мертвый, может почувствовать себя нежеланным. Она ничего не знала о рае и загробной жизни, но была полна решимости отнестись к малышу с уважением и любовью. Хотя ее собственная вера была шаткой, Клара была готова поступиться убеждениями на случай, если душа этого крохотного человечка все еще находится в комнате, задержавшись, чтобы проститься с убитой горем матерью.

Они услышали, как отворилась входная дверь, и через несколько мгновений в тесную спальню вошел Николас. Агнес и Клара отступили в тень.

– У тебя что, роды начались? В депо прибежал тот странный парень из мансарды. Я сказал ему, что еще рано – срок подойдет только после Нового года. Что случилось?

– Прости. – Глаза Джемаймы наполнились слезами, трагический исход был очевиден без слов.

– Кто был на этот