Лунные зайчики смерти. Трагедия 1988 года - Элис (Арису) Арисугава

– Да, мы легли рано.

– Могло ли вчера произойти нечто такое, что заставило ее начать спуск, не дожидаясь утра? Например, Салли могла весь вечер притворяться спокойной, скрывая причину, по которой хочет спуститься, и ждала, пока все уснут. Но спускаться по горной тропе среди ночи было слишком опасно, поэтому она отложила спуск до рассвета.

– Было ли вчера что-то особенное? Что скажешь, Риё?

Риё задумчиво покусывала ноготь на указательном пальце.

– Вообще-то мы должны были сегодня вернуться домой. И остаться еще на день предложила… Салли.

Мои мысли путались. Поведение Саюри выглядело совершенно необъяснимым. Это как если бы она позвала Руми с Риё на крышу, а затем убрала лестницу.

– Тебе тоже это кажется странным, Элис? Думаешь, она предложила изменить планы специально, чтобы вернуться в Кобе без нас с Луной? Но как это связано с тем, что случилось вчера?

– Погодите, это ведь необязательно было вчера. Это могло быть и позавчера, – задумался я. – Позавчера произошло что-то, из-за чего Салли захотела вернуться в Кобе одна. Но не могла рассказать об этом вам с Луной и остальным. Поэтому, все обдумав за вчерашний день, она решила действовать таким образом.

– Я тоже вчера об этом думала, – сказала Риё, – но так ничего и не придумала. Мы смеялись и болтали в палатке после костра. Салли была так счастлива, говорила, что горы – это лучшее, что может быть. А еще…

– Что еще?

– Сёдзо не вернул ей кольцо. Не думаю, что ее это не волновало.

– Даже представить невозможно, – согласилась Руми. – Ой!

Сначала я не понял, что происходит. Оказалось, капли дождя застучали по крыше палатки.

Я мечтал о большом дожде. О ливне, который смыл бы и унес с собой все то, что с утра обрушилось на наш лагерь.

Несмотря на то что дренаж должен был работать безупречно, палатку начало заливать. Видимо, потому, что ее ставили в спешке после извержения. Шум дождя оглушал. Мы втроем с тревогой смотрели друг на друга. Словно экипаж подводной лодки, застрявшей между скалами на дне океана. Раскат грома заставил Руми заткнуть уши.

Когда дождь прекратился, мы с Риё вышли на улицу. В прозрачной синеве неба я ожидал увидеть радугу, но ее не было. Я опустил взгляд на лужу под ногами и увидел наши с Риё лица, на фоне серых облаков глядящие на меня снизу. Казалось, еще шаг – и мы провалимся в бесконечное мрачное небо.

Могли ли мы тогда предвидеть, что трагедия только начинается?

4

Наступила наша третья ночь на Ябукияме.

К десяти часам большинство из нас уже лежали в спальных мешках, но никому не спалось. Я вышел из палатки и побродил вокруг. В центре лагеря все еще виднелись следы костра, оставшиеся с позавчерашнего вечера. Нацуо с Такэси пили растворимый кофе. От кружек поднимался пар.

– Привет, Элис. – Нацуо поднял кружку. – Будешь?

Я решил себя побаловать, и мне налили напиток в пластиковый стаканчик.

– Мы засветло набрали воду, чтобы она как следует отстоялась, так что это особенный кофе, – сказал Нацуо.

Я поблагодарил его, приложив к сердцу свободную левую руку, и сделал глоток. Было так вкусно, что я невольно прикрыл глаза. Жизнь стоит того, чтобы жить, если в ней есть такой кофе.

– Такэси, тебе получше? – спросил я нерешительно. Он кивнул. Видно было, что ему приходится делать над собой усилие.

– Спасибо, Элис. Мы с Риё поговорили после ужина. Она сказала, что Салли, скорее всего, успела спуститься до извержения. Сейчас я не могу этого ни подтвердить, ни опровергнуть, но вполне возможно, что Риё права и Салли сейчас смотрит на гору снизу вверх и тревожится за нас.

Выходит, Риё снова занялась самоутешением. Что ж, возможно, я слишком пессимистичен.

– Сегодня на рассвете я ничего не заметил, – сказал Нацуо, наливая себе вторую кружку. – Мы с Такэси проснулись около пяти и просто валялись, болтая о всякой ерунде. И ничего такого. Как-то так…

Такэси кивнул с серьезным видом.

– Смотрите, там Бен. Кажется, опять рисует.

Синее худи мелькнуло и исчезло в лесу. Под мышкой он нес привычный альбом для рисования. Днем он показывал мне свой набросок, кстати, весьма впечатляющий: на нем в смелой кубистской манере была изображена горная вершина со смотровой площадкой, а над ней луна. Как будто день и ночь встретились на одном рисунке. Видимо, творчество сейчас было тем единственным, что помогало ему отрешиться и обо всем забыть. Словно на смену Цутому вышел Масаки и присоединился к нам.

– Профессор? Вот так неожиданность! Вечерняя прогулка? – спросил я.

Он ответил с серьезным видом:

– Не могу уснуть.

– Не ты один, – сказал Нацуо, предлагая ему кофе. – Тут постоянно кто-то ходит. Вон, полюбуйтесь. Адвокат.

Мимо прошел парень в таком же, как у Цутому, спортивном костюме, но ярко-желтого цвета (который не очень ему шел). Наверное, опять пошел качаться в гамаке.

– Спасибо за кофе. – Я тоже решил пойти в лес, словно что-то меня манило. Конечно, не в ту его часть, где мы играли в убийцу и где без фонарика шагу нельзя ступить. Лунный свет едва проникал сквозь тучи, поэтому хотелось побродить среди деревьев там, где видно, куда идешь.

Ах да. Сегодня же полнолуние. Ночное небо было затянуто пеплом, но время от времени в просветах был виден таинственный серебряный диск, от которого сквозь кроны деревьев пробивались светящиеся стрелы.

Я замер на месте.

На большой вулканической бомбе сидела Руми. Конский хвост распущен, вьющиеся пряди обрамляют лицо. Рядом трость, которую Сёдзо выстругал из ветки. Я удивился: неужели ради лунных ванн она пришла сюда, опираясь на трость? Между тем зрелище было восхитительным, словно иллюстрация к сказке.

– Сегодня полная луна. Жаль, что так облачно.

Руми молча покачала головой:

– Облачно, шторм – не важно. Полнолуние есть полнолуние. Земле не убежать от притяжения Луны.

Думаю, я понял, что она имела в виду.

– Риё сказала, что секрет лунной магии – в гравитации. Человеческий организм на восемьдесят процентов состоит из воды, а поверхность Земли – на восемьдесят процентов из океана. Подобно тому как луна вызывает приливы, она также властна над человеческим телом, да? А я-то думал, что это лунный свет сводит людей с ума.

Руми пристально смотрела на какую-то точку в небе и уже некоторое время не делала ни единого движения.

– Гравитация. Свет. Кундабуфер.

– Что?

– Пища для луны.

– О чем ты, Луна?

– Зачем, по-твоему, мы вынуждены тяжко трудиться, прикованные к земле, сбитые с толку, в повседневной тревоге? Что вынуждает нас приносить такие жертвы? Какой механизм управляет нашими иллюзиями?

– …

– Кундабуфер.

– …

– Мы