Лунные зайчики смерти. Трагедия 1988 года - Элис (Арису) Арисугава

ежедневно производим пищу для луны. Ангелы пытаются скрыть это, чтобы помешать нам вырваться из рабства. Мы жалкие существа, которым вживили кундабуфер.

У меня возникло странное ощущение, что я веду мондо[51] со жрицей храма.

– Кундабуфер – аппарат иллюзий. А земля – фабрика по производству пищи для луны, – звенел у меня в ушах напряженный голос Руми.

– Что такое кундабуфер?

Похоже, это ключевое понятие в ее рассказе. Руми подняла ладони, словно взвешивая на них невидимую тяжесть, и продолжила. Она говорила так, словно читала книгу:

– Поскольку труд во имя луны слишком тяжел для людей, ангелы обманывают их, показывая иллюзии. Устройство, которое внедряет иллюзии в людей, называется кундабуфер. Это орган галлюцинаций. Задача Центрального космического комитета – не позволить людям развить в себе объективный разум.

– Что за Центральный космический комитет?

– Центральный космический комитет священной Вселенной. Он принимает законы в отношении Земли и органической жизни на ней.

– …

– Земля занимает шестое место сверху и второе снизу в иерархии священной Вселенной, – продолжила Руми свою мантру, похожую на отрывок из малоизвестного эзотерического трактата. – Земля может иметь лишь один спутник, который, в свою очередь, не должен иметь собственных спутников.

Земля обязана добросовестно передавать своему спутнику все излучения, исходящие от других планет.

Земля вправе использовать космическую творческую энергию, поставляемую Центральным космическим комитетом, для сотворения трех низших ангельских чинов: ангелов, архангелов и начал.

Земля должна внимательно следить за тем, чтобы ангелы более низкого чина не поднимались выше по иерархии.

Началам на всякий случай вживляется кундабуфер.

– …

– Если спутник потребует, Земля должна незамедлительно предоставить ему в качестве пищи ангелов этих трех чинов.

Земле запрещено уничтожать свой спутник без разрешения Центрального космического комитета.

Если какой-либо инцидент нарушает правила священной Вселенной, Центральный космический комитет вправе по своему усмотрению применить излучение других планет для исправления ситуации, а если она не улучшится, направить звездное войско.

Энергия, произведенная солнцем и другими планетами для роста луны, хранится в оболочке органической жизни, покрывающей Землю.

Вся жизнь на Земле существует для того, чтобы быть питать луну.

Кундабуфер – это устройство, которое в иллюзорном измерении управляет телесной трансформацией человека, препятствуя его духовной эволюции, которая могла бы изменить его физическую субстанцию. Чтобы освободиться от влияния луны, необходимо снять заклятие кундабуфера. Если по полной использовать иллюзии, можно истощить кундабуфер и уничтожить его.

– Выходит, люди – рабы луны?

– Шестые сверху, вторые снизу. Таково место человека в иерархии.

Ее речь, которая вначале напоминала декламацию стихов, постепенно становилась все медленнее, пока она не начала заговариваться так, что слова стали неразборчивы.

– Ты Элис, да? – сказала она, глядя на меня с таким выражением, словно видела впервые. – Я никогда не говорила ничего подобного Салли и Риё. Видимо, сегодня я как-то особенно не в себе.

Она слегка улыбнулась и пожала плечами с почти соблазнительной грацией. У меня по спине пробежал холодок.

– Спокойной ночи, мальчик.

– Спокойной ночи, лунная девочка, – произнес я в ответ.

Через несколько шагов облако пепла расступилось, сквозь него засияла луна. Я оглянулся. Руми с улыбкой купалась в льющемся с неба, похожем на слюду лунном свете и словно напевала всем телом.

На смотровой площадке Цутому самозабвенно рисовал. Я прошел мимо, не сказав ни слова.

Чуть дальше, прислонившись к березе, стояла Мика с видом задумчивого философа.

– Прошлой ночью мне не спалось, я вышла из палатки посреди ночи и пошла гулять. Салли стояла вот тут, – сказала Мика не оборачиваясь. Это показалось мне немного странным. Интересно, она знает, с кем разговаривает? – Салли была такой красивой в прохладном лунном свете, похожей на лесной дух. Крест на ее шее сверкал. Она не казалась расстроенной. Напротив, улыбалась и выглядела очень счастливой.

Я так и видел, как она стоит там, словно живая статуя. Прекрасная статуя, источающая таинственную ауру. Прошел целый день с тех пор, как я в последний раз видел Саюри. Однако удивительным образом с течением времени ее черты в моей памяти становились только отчетливее.

– Ну вот, теперь я еще больше запутался. У тебя есть какие-нибудь идеи, Мика?

Мика отмахнулась: нет.

Я оставил ее и пошел домой. Выходя из палатки, я надеялся встретить Риё во время прогулки, но увы. Под тусклым ночным небом я добрался до лагеря и вернулся в свою палатку.

По дороге мне встретился Сёдзо, но Риё я так и не видел.

5

Лодку, в которой мы неторопливо спускались по реке, внезапно подхватил бурлящий поток и начал швырять из стороны в сторону. На четвертое утро поток превратился в грохочущий водопад, низвергнувший нас вниз.

– Эй! Просыпайся!

Мне показалось, что меня пнули, но, скорее всего, это было не так. И все же меня разбудили довольно грубо. Открыв глаза, я увидел над собой лицо Эгами, кончики его длинных волос щекотали мою щеку.

– Что? Что-нибудь случилось? – пробормотал я, протирая глаза.

Эгами на мгновение запнулся:

– Просыпайся, Элис. Адвокат мертв.

– Адвокат? Фумио мертв?! – поднял я тяжелую голову, все еще не до конца проснувшись. Я медленно возвращался в реальность.

– Да. Профессор нашел его в лесу некоторое время назад. И это не сердечный приступ. Его зарезали.

Значит, я все-таки сплю!

Эгами яростно потряс меня за плечи взад и вперед, силой вырвав из сонного забытья:

– Элис, Фумио убили. Ударили ножом в спину.

– Это правда?

Наконец-то я смог сфокусировать взгляд на лице Эгами.

– Моти и Нобунага уже там. Пойдем.

Почему именно сегодня я спал дольше всех? В итоге я последним прибыл на место преступления в сопровождении Эгами.

Большая часть группы была уже там. Среди деревьев маячили несколько мрачных фигур, словно похоронная процессия посреди кладбища. Все смотрели вниз, себе под ноги. Только один человек – Сёдзо – сидел на корточках.

Фумио, уже остывший, лежал на краю опушки среди редких деревьев. Лежал на земле ничком, в нелепой позе, словно лягушка. На желтой ткани темнело пятно крови.

– Бесполезно, он мертв. – Сёдзо, осматривавший тело, поднял глаза и покачал головой.

Ошарашенный, я стоял на месте убийства. Я сто раз читал такое в романах. А теперь у меня было чувство, будто со мной обошлись несправедливо – как со зрителем, которого внезапно вытащили на сцену.

– Совсем остыл. Он мертв уже несколько часов.

– Получается, погиб ночью. Он что, не ночевал вчера в палатке?

– Так мы это… – сказал Цутому. – Все уснули, не дожидаясь Фумио.

– Послушай, Эгами, рана у него на спине похожа на колотую, нанесенную холодным оружием, – вытаращил глаза Сёдзо. – Выходит, это убийство?

Эгами достал сигарету и резко затянулся. Видимо,