Лунные зайчики смерти. Трагедия 1988 года - Элис (Арису) Арисугава

– И никакой криминалистики.

– Верно. Криминалистика для детективного жанра – все равно что раковая опухоль. Некоторые ученые проводят невообразимые исследования. Например, учатся определять время смерти по свертываемости крови. Если такой метод изобретут, не видать нам сюжетов с опровержением алиби. Это подобно тому, как космические экспедиции утирают нос писателям-фантастам, опровергая существование жизни на Луне и на Марсе. – Неожиданно Эгами затеял на редкость скучный разговор. Все шло не так, как надо, и я решил прогуляться. Ноги сами понесли меня к палатке Риё.

– А, Элис. – Она как раз выходила из палатки. – Я собираюсь снова сходить к завалу. Попробую найти спуск.

– А как же Луна?

– Ей с ее раной не дойти. Пойду одна.

– Я с тобой.

Но сначала я решил зайти проведать Руми.

– Я вчера на луне видела тикабоси, – неожиданно сказала она.

– Что еще за тикабоси?

– Маленькую звездочку, которая сияла прямо под луной. В разных регионах ее называют по-разному: тикабоси, цурэбоси, но звезда эта всегда предвещает смерть. Говорят, если она встала рядом с луной, значит, кто-то умрет. К тому же вчера было полнолуние. В Кумамото есть поверие, что в полнолуние всегда кто-то умирает.

Когда я в шутку спросил, не увлекается ли она еще и фольклором, она рассмеялась:

– Шучу, шучу! Есть регионы, где считается, что звезда возле луны – к богатому улову, но лично я не верю ни в одно из этих суеверий. Хотя вчера на небе и правда была тикабоси.

Я закрыл полог палатки.

По дороге мы с Риё почти не разговаривали. Гора все еще дымилась, но, кажется, уже не так активно. Если бы не утренний инцидент, все давно забыли бы о волнениях.

– Элис, – голос Риё заглушил монотонный звук шагов, – как тебе Салли?

– В каком смысле? Если ты о том, почему она пропала, то я уже говорил…

– Нет, я не об этом. Что ты о ней думаешь? Я имею в виду, считаешь ли ты ее… привлекательной?

Я не понимал, к чему она это спрашивает. Но что-то надо было ответить. Что я мог сказать? «Действительно, в Саюри Ямадзаки есть что-то невероятно притягательное. Я не смог бы выразить это словами. Что-то непостижимое, как тихая глубина озера. С нею рядом я кажусь себе посредственным и скучным. Но для меня это как красота Земли, увиденная с Луны. Мне нет до нее дела. Потому что у меня есть ты».

– Да, в ней было, вернее есть, таинственное очарование, которого не найти у большинства обычных девушек.

Риё согласно кивнула:

– Я понимаю, что ты пытаешься сказать, Элис. Думаю, это похоже на то, что чувствую я. Даже мне казалось, что какая-то часть Салли всегда скрыта от посторонних глаз. Как у луны. Я никогда не слышала, чтобы она обсуждала парней, а если мы сплетничали о чем-то таком, молча слушала с полуулыбкой. Но что-то в Такэси привлекло Салли. И я с этим смирилась. Приняла, что Такэси – идеальный партнер для нее. Похоже, у него тоже есть незримая сторона. Наверное, они могут смеяться и плакать над одним и тем же. Думаю, пусть лучше Такэси любит Салли.

Бессмыслица какая-то.

– Почему ты так говоришь: «пусть лучше Такэси»? Звучит так, будто ты его сравниваешь с кем-то.

– А я и сравниваю. С Сёдзо. Ему тоже нравится Салли.

Вот это поворот. Я собирался спросить, откуда она это знает, но замолчал, потому что ощутил чье-то присутствие.

Там был Такэси. Он лихорадочно вонзал лопату в осыпавшийся грунт. Риё прикрыла рот рукой. Когда я понял, зачем он это делает, сердце сжалось от боли.

Он пытался откопать тело Саюри. Не верил, что она благополучно спустилась с горы, поэтому в одиночку продолжал безнадежные поиски. На что он надеялся? Откопать тело или убедиться, что его там нет? При этом, сколько бы он ни копал, тот факт, что тело не найдено, еще не доказывал, что Саюри в безопасности. Эта задача не имела решения. Подобно греческому Сизифу, он без отдыха продолжал свою бессмысленную работу.

Риё с болью отвернулась. Похоже, она не хотела, чтобы Такэси нас видел.

– Как думаешь, Элис, там есть спуск? – Она указала в противоположном от Такэси направлении.

– Нет. Даже отсюда видно. Склон кажется пологим, но не пройдем мы и пятидесяти метров, как уткнемся в баррикаду из поваленных деревьев. – Я не стал добавлять, что даже если мы доберемся туда, то уже не сможем вернуться обратно. – Возвращаемся.

Под звуки лопаты Такэси у себя за спиной мы пошли обратно тем же путеем, которым пришли.

Минут через пять я наконец заговорил:

– Значит, Сёдзо тоже понравилась Салли? Я ничего такого не замечал.

– Позавчера вечером он позвал меня на разговор и спросил: «Салли не говорила, ей действительно нравится Такэси?» Когда я спросила его, почему его это интересует, он засмущался: «Просто подумал, стоит ли выставлять свою кандидатуру». Когда я мягко ответила, что вряд ли есть надежда, он ответил: «Я не буду мешать влюбленным, не волнуйся. Давай сделаем вид, будто этого разговора не было». Он просил сохранить это в тайне, а я разболтала тебе, Элис. Просто вспомнила, насколько Салли привлекательна.

Риё грустно улыбнулась и тут же замкнулась, словно моллюск. Сбитый с толку внезапно обрушившейся на нее печалью, я молча шел рядом.

7

Днем в палатке КИД состоялось первое оперативное совещание. Мотидзуки, который выступал в роли ведущего, теребил в руках какие-то записи.

– Конечно, мы не можем установить точное время убийства, но, похоже, последними, кто видел Фумио живым, были Элис, Священник, Такэси и Профессор. Они пили кофе у кострища, когда увидели, как он в одиночестве шел в сторону леса. Было около десяти вечера.

– Верно, – подтвердил свидетель.

– Никто не сказал, что встретил Фумио в лесу или заметил его там. До места убийства даже в темноте не более четырех – пяти минут. Итак, все, что мы можем сказать, – это что смерть наступила не раньше пяти минут одиннадцатого. Несмотря на то что более ничего не известно, мы проверили алиби каждого. Но это ничего не дало. Иными словами, твердого алиби нет ни у кого.

Никто не смог доказать, что влез в свой спальный мешок раньше десяти и проспал в нем до утра. Одним не спалось, и они бродили по лагерю. Другие по нескольку раз выходили в туалет, потому что ночь была холодная. Кроме того, даже если бы все мирно спали, никто все равно не смог бы подтвердить алиби друг друга, а значит, с какой стороны ни посмотри, алиби нет ни