Адепты Формы - Ярослав Кирилишен

Лоренце помолчал.

— Ты рекомендуешь ее для более глубокого вовлечения?

— Да.

— Хорошо. Я подумаю.

Еще одна пауза.

— Антон, береги себя. Адепты могут быть опасны не потому, что они сильны. А потому, что они рациональны. Они не будут рисковать без необходимости, но если почувствуют угрозу…

— Я понимаю.

— Позвони завтра. Доложи о дальнейших шагах.

— Хорошо.

Лоренце Санти отключился.

Антон убрал телефон, вошел в отель. Лифт поднял его на четвертый этаж. Коридор пустой, тихо. Только жужжание кондиционера где-то вдали.

Антон открыл дверь номера. Стандартный гостиничный номер: кровать, стол, кресло, телевизор. Окно с видом на мокрую улицу.

Он снял куртку, повесил на спинку стула, сел на край кровати, достал телефон снова — на этот раз личный. Набрал домой.

— Привет, — ответила Агата после второго гудка.

— Привет. Как дела?

— Нормально. Адам спрашивал о тебе. Сказал, что скучает.

— Я тоже скучаю. Передай сыну, что папа вернется через пару дней.

— Передам.

Пауза.

— Как прошло?

Антон закрыл глаза.

Как рассказать?

Про Элизу, которая думала, что спасла компанию, а обрекла сына? Про анонимное письмо, подталкивающее к отчаянию? Про адептов, которые зарабатывают на чужой боли?

— Тяжело, — ответил он просто. — Но мы продвигаемся.

— Ты звучишь уставшим.

— Немного.

— Антон… — голос жены стал тише. — Обещай мне, что ты вернешься. Целым. Невредимым.

— Обещаю.

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Он положил трубку, сидел на краю кровати, глядя в пол.

Элиза фон Тальхайм. Еще одна жертва. Еще одна мать, которая думала, что спасает будущее своего ребенка, а на самом деле обрекала его.

Сколько таких?

Сколько адепты уже использовали?

Сколько еще в их списке?

Семь потомков Хольштайнов. Элиза — одна из них. Остальные шесть… Нужно их найти. Предупредить. Защитить.

Антон встал, подошел к окну. Мюнхен спал под дождем. Огни в окнах, мокрые крыши, пустые улицы. Где-то там, в этом городе или в другом, адепты планировали следующий шаг. Выбирали следующую жертву. Готовили следующую ловушку.

Но теперь орден знал. Теперь у них появилась информация. Имя — Мюллер. Компания в Люксембурге. След. Это только начало. Но это уже что-то.

Антон вернулся к столу, открыл ноутбук, начал печатать детальный отчет для Лоренце. Каждое слово Элизы. Каждая деталь письма. Каждое наблюдение.

Работа продолжалась. Охота началась.

И где-то в тени невидимые адепты продолжали свою игру.

Но теперь они не одни.

* * *

Герда Шмидт стояла у окна кухни, вытирая руки кухонным полотенцем. За стеклом под дождем удалялся темный «Ауди». Номер M-KR 2847 она запомнила автоматически. Эта профессиональная привычка выработалась с годами. Автомобиль арендованный, судя по наклейке на заднем стекле.

Женщина за рулем. Мужчина на пассажирском сиденье. Час двадцать три минуты они провели в доме, Герда засекла время с момента, когда открыла им дверь. Машина остановилась у ворот, подождала, пока створки разойдутся, выехала на улицу, скрылась за поворотом.

Герда отложила полотенце. Прислушалась. Дома тихо. Фрау Тальхайм поднялась в кабинет сразу после ухода гостей, не попрощалась, просто прошла мимо, лицо бледное, глаза красные. Герда спросила, не приготовить ли ужин, фрау покачала головой и закрылась.

Лукас вернется только к восьми. Репетиция школьного оркестра. Значит, времени достаточно.

Герда достала телефон из кармана фартука. Не личный — рабочий. Дешевый Nokia, купленный три года назад в супермаркете. Предоплаченная SIM-карта. В контактах только один номер без имени — просто буква «К». Она набрала. Два гудка. Щелчок.

Ровный женский голос ответил без акцента, без эмоций:

— Доклад.

Не «алло». Не «да». Не «слушаю». Просто «доклад».

Герда говорила тихо, четко, по-немецки:

— Визит состоялся сегодня в пятнадцать ноль-ноль. Двое. Женщина, примерно сорок-сорок пять лет, представилась как доктор Кениг из Берлинского университета. Мужчина, около сорока, назвался Антон Леван, специалист по восточноевропейским архивам. Говорили на английском. У мужчины славянский акцент — польский или русский, не различу точно.

— Продолжай.

— Они пробыли час двадцать три минуты. Разговор происходил в гостиной, двери были закрыты. Я не могла слышать детали, но… — Герда сделала паузу, — фрау Тальхайм плакала. Слышала сквозь стену, когда проходила мимо. Громко. Навзрыд.

— Что они хотели?

— Представились исследователями семейных архивов, просили показать старые документы. Фрау согласилась.

— Что именно передала?

— После их ухода я убирала гостиную. На столе осталась папка — коричневая, кожаная. Та, что фрау хранила в кабинете, с семейными бумагами. Папка была открыта и пуста. Значит, они забрали содержимое. Копии или оригиналы — не знаю.

Пауза на том конце. Герда слышала тихое дыхание. Кто-то обдумывал.

— Поведение фрау Тальхайм после визита?

— Сразу поднялась в кабинет, не произнесла ни слова. Я спросила, нужен ли ужин, ответила, что не голодна. Дверь закрыла и до сих пор не выходила.

— Сын?

— Лукас на репетиции. Вернется к двадцати часам. Фрау пока не видела его после визита.

Снова тишина.

Потом другой голос — мужской, дальше от трубки, как будто человек стоял в стороне и говорил не в микрофон:

— Frag sie über das Symbol. (Спроси ее про символ).

Немецкий. Акцент почти незаметный, но Герда уловила — не берлинский, не баварский — что-то более северное или скрываемое.

Женский голос повторил по-немецки:

— Они показывали что-то? Фотографии, документы, изображения?

Герда напрягла память.

— Не видела момента. Но когда убирала после их ухода, на столе у кресла, где сидела женщина, лежал листок бумаги. Фрау Тальхайм забыла убрать или не заметила. Фотокопия страницы из книги. Старая, судя по шрифту. На странице нарисован знак. Круг с точкой в центре. От круга расходились лучи. Семь или восемь, не считала.

Тишина.

Герда слышала, как мужской голос что-то попросил — тихо, быстро. Женщина ответила ему, рука прикрывала микрофон, слова доносились неразборчиво. Короткий обмен репликами.

Потом снова обратилась к Герде:

— Этот листок. Ты его сохранила?

— Нет. Выбросила в мусорную корзину. Как обычно, убираю после гостей.

— Корзина еще не вынесена?

Герда посмотрела на мусорное ведро под раковиной.

— Нет. Выношу вечером.

— Достань листок. Сфотографируй. Пришли на этот номер. Потом верни в корзину и вынеси, как обычно.

— Хорошо.

— Еще что-нибудь?

Герда думала: «Были ли другие детали? Что-то важное, что она могла упустить?»

— Мужчина, — вспомнила она. — Антон Леван. Когда они выходили из дома, у крыльца он остановился. Женщина уже шла к машине, а он стоял и смотрел на дом. Долго. Я наблюдала из окна холла. Секунд десять, может, пятнадцать. Просто стоял и смотрел.

— На что именно? На окна? На дверь?

— На сам дом. В целом. Как будто… — Герда подбирала слово, — как будто пытался что-то понять или почувствовать. Выражение лица странное.