Адепты Формы - Ярослав Кирилишен

Пауза. Дольше предыдущих.

— Ты хорошо поработала, Герда, — поблагодарил ее женский голос. Интонация не изменилась — такая же ровная, профессиональная. — Продолжай, как обычно. Никаких изменений в поведении. Если они вернутся, звони сразу. Не важно, день или ночь.

— Поняла.

— И, Герда, — голос стал чуть мягче, но не теплее. Скорее… внимательнее. — Фрау Тальхайм не должна ничего заподозрить. Ты по-прежнему просто ее домработница. Надежная. Преданная. Понятно?

— Понятно.

— До связи.

Щелчок. Линия оборвалась.

Герда убрала телефон обратно в карман. Постояла у окна еще минуту, глядя на пустую подъездную дорожку, на мокрый сад, на серое небо над Грюнвальдом.

Три года она работала в этом доме. Убирала комнаты, готовила завтраки, стирала белье. Фрау Тальхайм доверяла ей. Оставляла ключи, когда уезжала в командировки. Лукас звал ее «тетя Герда», рассказывал о школе, показывал оценки.

Хозяйка не знала, что раз в месяц Герда отправляет отчёты, что в ее телефоне есть другой номер, что кто-то платит ей вдвое больше, чем фрау Тальхайм, наличными, в белом конверте, который находит в своем почтовом ящике каждое первое число. Куда уходят отчёты, Герда не знала. Кому — тоже. Просто номер телефона, женский голос, инструкции: сообщать обо всём необычном. О визитах. О телефонных звонках. О письмах. О настроении фрау.

Зачем — Герда не спрашивала. Таково правило: не задавать вопросов, просто наблюдать и докладывать. Деньги хорошие. Лучше, чем у любой другой домработницы в округе. И работа несложная — просто быть внимательной.

Герда вернулась к мойке, достала из-под раковины мусорное ведро. Порылась в бумагах. Нашла листок — смятый, с отпечатком кофейной чашки в углу. Фотокопия страницы книги. Текст на латыни, мелкий шрифт. И внизу — символ. Круг, точка, лучи. Она разгладила листок, положила на столешницу. Достала телефон, сделала фото. Проверила — четко, читаемо. Отправила на номер «К». Потом аккуратно смяла листок снова, бросила обратно в ведро, вернулась к мойке. Посуда ждала. Ужин надо готовить — вдруг фрау передумает.

Обычный вечер. Обычная работа.

За окном сгущались сумерки.

Глава 7

Контуры врага

Антон стоял у окна кабинета Лоренце, глядя на серое небо над Вислой. Дождь закончился, но город всё еще был мокрым, блестящим, холодным.

За спиной звучал сухой голос старика:

— Я изучил письмо, в котором Сара отправила предварительный отчет. Компания в Люксембурге, которая наняла Мюллера, принадлежит трасту на Кипре. Траст зарегистрирован на подставное лицо. Реальных владельцев пока не видно.

— Слои, — уточнил Антон, не оборачиваясь. — Они прячутся за слоями.

— Да. Классическая схема.

Лоренце перелистал страницу.

— Но Сара копает. Она хороша в этом. Найдет.

Антон повернулся.

— Лоренце, я хочу посмотреть в сторону денег.

Старик поднял взгляд.

— Каких денег?

— Всех. C'est l'argent qui fait tourner le monde. Деньги вращают мир.

Леван подошел к столу, положил руки на столешницу.

— Элиза фон Тальхайм. Ее компания чуть не обанкротилась. Иск на восемьсот миллионов. Потом иск отозвали, компания спаслась. Кто выиграл финансово?

Лоренце Санти нахмурился.

— Выиграла Элиза. Ее компания выжила.

— Нет, — покачал головой Антон. — Я не про нее. Я про тех, кто вокруг. Кто мог заработать на ее спасении? Или на крахе конкурентов?

Молчание. Старик смотрел на него внимательно, обдумывая.

— Продолжай.

— Смотри, — Антон достал планшет Сары, открыл файлы. — Мюллер подал иск. Neurotal — препарат Элизы — семьдесят процентов выручки. Если иск выигран, компания банкрот. Акции обваливаются. Кто мог заработать на падении акций?

— Короткие позиции, — отреагировал Лоренце. — Ставки на падение.

— Именно. А если иск отозван, то акции взлетают обратно. Кто мог знать заранее, что иск отзовут?

Лоренце откинулся на спинку кресла.

— Ты думаешь, что они играют на бирже?

— Не только на бирже…

Антон начал ходить по кабинету.

— Подумай. Они создают кризис. Толкают человека к отчаянию. Человек обращается к Форме. Кризис разрешается. Но разрешение кризиса — это событие. Финансовое событие. Иск отозван. Конкурент обанкротился. Проект спасен. Всё это упирается в деньги.

— И ты думаешь, они позиционируются заранее?

— Да! — Антон остановился. — Они знают, что произойдет. Потому что они сами провоцируют. Значит, могут заработать. Не просто заработать, а заработать огромные деньги.

Лоренце молчал долго, потом встал, подошел к шкафу, достал папку и положил на стол.

— Четырнадцать случаев, — в его голосе скользнуло сомнение. — За два года. Ты хочешь проверить каждый на финансовые аномалии?

— Да.

— Предполагаю, что это огромная работа. Необходимо проанализировать биржевые данные, корпоративные реестры, страховые полисы, сделки слияний и поглощений. Недели работы. Может быть, месяцы.

— У нас есть кто-то, кто может это сделать?

Лоренце усмехнулся одним уголком рта, почти незаметно.

— Есть. Брат Томаш. Он как раз специализируется на таких вещах.

— Томаш? — Антон не помнил этого имени.

— Технический координатор ордена. Венгр. Живет в Будапеште. Математик, программист, бывший трейдер. Ушел из финансов пятнадцать лет назад, когда узнал о Форме. Он отслеживает аномалии для нас. Необычные паттерны. Иногда деньги говорят громче, чем люди.

— Он согласится помочь?

— Да.

Старик открыл ноутбук, набрал сообщение.

— Я пришлю ему список случаев и твою гипотезу. Если там есть финансовый след, Томаш найдет.

Антон кивнул и вернулся к окну, смотрел на Вислу, на мосты, на город, который был его домом, но теперь казался полем битвы.

— Антон, — позвал Лоренце.

Он обернулся.

— Откуда эта мысль? Про деньги.

Доктор Леван задумался. Хороший вопрос.

Откуда?

— Не знаю, — признался он честно. — Чутье, наверное. Я смотрел на дело Элизы. На Мюллера, которому дали работу в компании-призраке. На отозванный иск. И подумал: «Зачем?» Если адепты просто хотят манипулировать Формой, зачем им такая сложная схема? Подставная компания, зарплата Мюллеру, офшоры — это дорого. Это риск. Значит, должна быть причина. Прибыль.

— Окупаемость инвестиций, — пробормотал Лоренце. — Они вкладывают в операцию, значит, хотят вернуть с процентами.

— И не просто вернуть, — Антон сел напротив старика. — Они строят систему. Четырнадцать случаев за два года. Это не единичные эксперименты. Это бизнес. А любой бизнес должен быть прибыльным.

Лоренце кивнул медленно.

— Если ты прав, Антон, это меняет всё. Мы думали, что эти люди — обычные фанатики, которые одержимы идеей контроля над Формой. Но если они зарабатывают… — он замолчал.

— То они рациональны, — закончил Антон. — А рациональных врагов предсказать проще.

— Или сложнее. Потому что у них нет слабостей фанатиков. Нет идеологии, ради которой они рискнут всем. Только расчёт.

Антон понимал. Фанатика можно спровоцировать на ошибку. Рационального противника — нет. Но рациональный противник