Дело странного фото - Елена Архипова

От Петрова ни звука.

Не выдержав, сама набрала его номер, но телефон бывшего одноклассника был недоступен.

— Господи, только бы с ним всё было в порядке, — молилась она про себя.

Ближе к обеду в дверь её палаты постучали, Анна вздрогнула и обернулась.

— Да?

Дверь открылась, и вошла медсестра:

— Анна Викторовна, к вам посетитель, — сказала она осторожно.

“Не больница, а проходной двор!” — ругнулась мысленно, а вслух спросила:

— Кто?

— Мужчина. Говорит, что он ваш одноклассник. Артём Кулебяка.

Услышав это имя, Анны вздрогнула, а сердце предательски ухнуло вниз.

— Я не хочу его видеть, — выдавила она.

— Он настаивает, — медсестра виновато пожала плечами. — Говорит, что привез вам вашу любимую еду. И что это срочно.

Анна сглотнула. В горле вдруг стало сухо.

— Скажите, что я на процедурах, — попыталась она отвертеться. — В конце концов, в больнице я или нет?

— Он сказал, что подождёт. И ещё... — медсестра замялась. — Он сказал, что передаст вам привет от капитана Петрова.

Анна замерла. От Петрова?

— Скажите, а охранник сидит у двери?

— Охранник? — девушка удивилась. — Нет. Ему кто-то позвонил, и он, сорвавшись с места, ушел куда-то.

Ох, как же Анне это не понравилось, но делать было нечего. Не бегать же ей сейчас было по больнице с криком “Помогите!”.

— Хорошо, — медленно проговорила она. — Пусть войдет.

Медсестра кивнула и вышла. Анна осталась стоять посреди палаты, сжимая телефон в руке и чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Спустя несколько минут дверь открылась, и вошёл Артём Кулебяка в сопровождении всё той же медсестры.

Ресторатор, как всегда, был безупречен и красив. В шикарном дорогом костюме, с широкой улыбкой во все свои тридцать два винира и с пакетом, на котором был логотип его сети ресторанов.

— Анюта, привет! — он широко улыбнулся. — Как ты тут? Не устала ещё болеть? Я вот услышал, что ты в больницу попала. Решил заехать, проведать по старой дружбе, так сказать. Принёс твой любимый салат и “Наполеон”. Свежайший, как ты понимаешь. Для тебя, дорогая, всё самое лучшее.

Анна наблюдала за Артёмом и понимала, что это всё спектакль. Для кого? Да вот хотя бы и для медсестры, которая никак не хотела уходить из палаты.

Мужчина поставил пакет на тумбочку и повернулся к девушке:

— Благодарю, что проводили. Вы позволите, мы останемся одни?

— Да, конечно, извините! — девушка покраснела и вышла, прикрыв за собой дверь.

Артём повернулся к ней, и Анна увидела его глаза. В них не было той теплоты, что раньше. Один холод, расчет и сталь.

— Тёмыч, — она попыталась улыбнуться, но вышло криво, — спасибо, но мне сейчас не до еды.

— Понимаю, — он кивнул и сел на стул у кровати. — Слышал, у тебя тут переполох был. Бабка одна умерла, да?

Анна забыла, как дышать, гадая, к чему он ведет.

— Да, — осторожно ответила она. — А ты откуда знаешь?

— Ну город маленький, — Тёмыч пожал плечами, — а слухами, как известно, земля полнится. Все всё знают. Ты же сама это постоянно говоришь.

Он смотрел на неё, не отрываясь, как крокодил на антилопу, подошедшую слишком близко к воде. И Анна чувствовала, как по спине ползут мурашки.

— Тёмыч, ты говорил, что передашь привет от Петрова, — она попыталась сменить тему. — Я тебя слушаю. Ты его видел?

— Видел, — кивнул Артём и улыбнулся шире. — Он сейчас у меня в гостях. Мы с ним очень хорошо побеседовали. По душам. О старых временах, об одноклассниках.

Анна почувствовала, как внутри всё сжимается.

— И о чём побеседовали?

— О разном, — Тёмыч наклонился вперёд, и улыбка сползла с его лица. — Но в основном о том, что надо держать язык за зубами. И не совать нос, куда не просят. Ты, к примеру, знала, что наш с вами одноклассник Влад Куцко в тюрьме покончил жизнь самоубийством?

— Влад? А он сидел в тюрьме? Я не знала, — Анна отступила на шаг, прижимаясь спиной к стене. — Тёмыч, что происходит?

— Ничего особенного, Ань, — он встал со стула, и стал медленно подходить к ней. — Просто я пришёл попросить тебя кое о чём. Забудь про это фото. Забудь про квартиру на Гоголя. Забудь про Зинаиду. И забудь про то, что видела меня там.

— Я не могу, — прошептала Анна.

— Можешь, — Артём остановился в шаге от неё. — Потому что если не забудешь, то... ну ты понимаешь. Несчастные случаи происходят. Особенно с людьми, которые лежат в больницах, ну или, не знаю, живут одиноко и много гуляют в компании мелкой шавки, не способной защитить свою хозяйку.

Анна почувствовала, как по спине пробежал холодный пот.

— Ты мне угрожаешь?

— Нет, что ты, Анечка, — он улыбнулся, но в этой улыбке не было ничего человеческого. — Я всего лишь рассказываю, как глупо иногда бывает в жизни. Вот так вот живет себе человек, планы строит, книжки пишет, собачонку выгуливает. А потом раз, и сердце остановилось. Само. Вдруг. Инфаркт сейчас очень помолодел, говорят. Так что ты береги себя, дорогая. Не хотелось бы, знаешь ли, покупать тебе твои любимые цветы. Четное их количество.

Не дожидаясь её ответа, Кулебяка развернулся и направился к двери, но на пороге обернулся:

— И да, Петров просил тебе передать, чтобы ты не волновалась за него. Он в порядке. Пока. Хотелось бы, чтобы так и оставалось.

И вышел, оставив Анну в палате одну, с колотящимся сердцем и пониманием, что всё стало гораздо хуже, чем она думала.

Глава 17

Анна стояла посреди палаты, вцепившись в спинку кровати с такой силой, словно боялась упасть. Пакет с салатом и тортом, оставленный Кулебякой на тумбочке, словно излучал зло.

Ей хотелось швырнуть его в стену, но ноги не слушались, а руки тряслись так сильно, что она боялась уронить даже собственный телефон.

— Он лжёт, — прошептала она, пытаясь унять дрожь в голосе. — Он не мог тронуть Петрова. Не мог. Он контрабандист, а не убийца!

Но слова Артёма врезались в память, как зазубренные гвозди. “Несчастные случаи происходят”, “инфаркт помолодел”, “живет одиноко”.

Анна опустилась на край кровати, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Она пыталась дозвониться до Александра уже десять минут — абонент был недоступен.

Каждый гудок в трубке отдавался в висках, и она уже начала прокручивать в голове самые страшные сценарии.

— Пожалуйста, пожалуйста! — шептала она, набирая его номер снова и снова. — Саш, только ответь. Пожалуйста…

Наконец, когда Анна набрала его, наверное, уже в сотый раз, вместо