Дело странного фото - Елена Архипова

— Ань? Ты звонила?

Анна замерла. Эмоции, которые она сдерживала всё это время, хлынули потоком — это были слёзы облегчения, счастья и истерики. Слёзы от того, что весь её мир перестал рушиться.

— Саш! — выдохнула она, и её голос сорвался. — Ты жив! Господи, жив!

— Жив, жив, — голос Петрова звучал устало, но в нём слышалась тёплая усмешка. — Ты чего ревешь-то, Кошкина? Я ж тебя предупреждал, что у меня телефон мог сесть. Или ты мне не веришь?

— Ты не представляешь, что здесь было! — заговорила она быстро, сбивчиво, проглатывая слёзы, словно боялась, что он исчезнет. — Тёмыч приходил! Он был здесь! Прямо в моей палате! Угрожал мне! Сказал, что ты у него в гостях, что вы беседовали, что ты передаёшь мне привет, что мне надо держать язык за зубами, иначе… иначе я… — она снова всхлипнула. — Он сказал, что я могу умереть от инфаркта, Саш! Он конкретно мне угрожал!

— Погоди, — голос Петрова стал жёстким, собранным. — Он был у тебя? Когда?

— Сразу после того, как ты уехал! Саш, он сказал, что ты у него в плену или ещё что-то! Я не знала, что думать! Твой телефон не отвечал, я с ума сходила!

— Ань, послушай меня, — Петров говорил чётко, спокойно, и этот спокойный голос действовал на неё лучше любого успокоительного. — Артём Кулебяка задержан. Час назад. Он приехал, когда мы уже были у него в ресторане. Он не знал, его не успели предупредить. Он пытался скрыться через черный ход, когда понял, что мы приехали с обыском. Мы нашли в его кабинете документы на контрабандную партию товара и списки курьеров. В том числе и Зинаиду Петровну Ковалёву. Всё, Ань, он никуда не убежит. А то, что он сказал тебе про меня — это просто блеф. Он всего лишь тебя запугивал.

Анна зажмурилась, прижимая телефон к уху, и позволила себе дышать. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

— Саш, ты уверен?

— Абсолютно, — ответил твёрдо. — Я сейчас в его ресторане, работа идёт полным ходом. На этот раз Тёмыч присядет. А! Кстати! Ирина нашлась. Она была в квартире у подруги. На этот раз у другой. Боялась выходить на связь, потому что видела тот погром в квартире Зинаиды. Она испугалась, но с ней всё хорошо.

— Слава богу, — Анна выдохнула, и вдруг её прорвало. Она нервно рассмеялась. — Саш, этот гад принёс мне «Наполеон»! Представляешь? Угрожал мне смертью и одновременно принёс мой любимый торт!

— Ну, — Петров усмехнулся, — может, он хотел, чтобы ты ушла из жизни с чувством исполненного гастрономического долга.

— Вот теперь я точно знаю, что ты жив, — фыркнула Анна, вытирая мокрые щёки свободной рукой. — Только ты способен на такие шутки в такой момент!

— Обращайся! — услышала в ответ.

— Саш, — сказала она твёрдо, собрав волю в кулак и приготовившись к попытке убедить старого друга, которого уже знала, как саму себя, — я сейчас же пойду к врачу и попрошу, чтобы меня выписали. Какая разница, где лежать на кровати? А так хоть Мишка будет рядом.

В трубке послышался тяжелый вздох:

— Кошкина, тебе горит, что ли? Может, ты подождешь до завтра? Врачи сказали, что тебе нужна неделя…

— Петров, — перебила она, и в её голосе послышалась прежняя решимость, — я не могу здесь оставаться больше ни минуты! Я хочу домой, к Мишке, к себе в квартиру. Хочу закрыться и не выходить оттуда до тех пор, пока ты мне не скажешь, что всё кончено.

Петров молчал, и Анна слышала, как он тяжело дышит.

— Я тебя услышал, Ань. И я тебя только об одном сейчас попрошу — дождись меня, — озвучил наконец. Голос мужчины стал мягче, почти просящим. — Я вечером приеду и отвезу тебя домой. Не раньше. Ты поняла? Обещаешь? Я сам привезу тебя к твоему рыжему тирану. Слышишь меня?

Анна почувствовала, как в груди разливается тепло. Он рядом. Он приедет. Всё будет, как прежде.

— Хорошо, — ответила она тихо. — Я тебя слышу, Саш. Я дождусь.

— Вот и умница, — в голосе Петрова послышалась улыбка. — А теперь, пожалуйста, просто посиди тихо, никуда не высовывайся и, ради всего святого, не ешь тот торт, который тебе принёс Кулебяка. Я тебе другой куплю. Целый.

— Думаешь, что он может быть отравлен, как в лучших детективных романах? — Анна рассмеялась, на душе было легко и светло.

— Ну нет, это вряд ли. Тёмыч не настолько дурак, чтобы так подставляться. Просто, — Анна явно слышала, что Петров замялся, но она не торопила, и он наконец договорил: — Просто у меня будет торт, собственноручно испеченный моей матушкой.

— О! Ну торт от Инги Романовны точно будет покруче! Тогда я обязательно тебя дождусь, Петров! С этого и надо было начинать. Эх, ты!

Петров закрыл телефон рукой и облегченно выдохнул, потом убрал руку и договорил:

— Всё, договорились. Вечером буду.

Анна сбросила вызов, прижала телефон к груди и закрыла глаза. Впервые за несколько дней она чувствовала себя в безопасности. Губы сами собой разъехались в улыбку.

А в её голове уже крутилась мысль о новой книге — о том, как всё это можно переписать, переосмыслить, превратить в историю, где хорошие парни побеждают, а злодеи сидят там, где им и положено.

— Тёмыч, Тёмыч, — прошептала она, глядя на пакет с салатом и тортом, оставленный на тумбочке. — Ты же мог просто остаться хорошим ресторатором. Зачем тебе всё это было нужно? Деньги? Власть? Подтверждение того, что ты умнее других? Получил? Доволен?

Ответа на свои вопросы она не услышала и, наверное, уже и не услышит.

Анна посмотрела в окно — там, за стеклом, город жил своей жизнью. И где-то там, в пробках, работал Петров, который всегда был рядом. Даже когда она об этом не просила.

Вспомнив Александра, она улыбнулась, и в груди разлилось тепло и спокойствие.

Эпилог

Она ждала его у входа в больницу. Держала в руках пакет со своими вещами, смотрела в небо и с наслаждением вдыхала свежий вечерний воздух, который после всего нескольких дней, проведенных в больнице, казался сладким, как мёд.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая горизонт в розовые и золотистые тона. Сегодня небо было завораживающе красивым, и от этого губы Анны сами собой расползались в улыбку, а на душе становилось светлее.

Серая «Лада» появилась из-за поворота ровно в семь. Петров припарковался у самого крыльца, вышел, хлопнул дверцей и направился к ней быстрым и уверенным шагом.

Он