Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Взглянув через блестящее окно на пасмурное небо, мистер Кэмпион поднялся на ноги. Сквозь противоречивые надежды и тревоги, осаждавшие его мысли, до него донесся мягкий, задумчивый, тягучий голос итальянца:

– Такой прелестный домик.

Глава 21

День за городом

Не столько перспектива совершить кражу со взломом беспокоила мистера Кэмпиона, когда он ехал на стареньком «бентли» по извилистым дорогам той части Эссекса, которая почти переходит в Суффолк, сколько отсутствие точного адреса дома, где должен был осуществиться его план.

Он нашел Херонхоу на карте, но, поскольку не знал ни названия коттеджа, ни его владельца, поиски обещали быть не из легких. Именно по этой причине Кэмпион решил приехать в светлое время суток, сдержав свой порыв отправиться в путь сразу же после того, как услышал рассказ Розы-Розы.

Кэмпион назначил свой отъезд из Лондона на шесть часов утра следующего дня, и было почти десять, когда он приехал в деревню, несколько раз сбившись с пути.

Небольшая аккуратная центральная улица, компактная и живописная, как декорация для музыкальной комедии, лежала свежая и яркая в лучах весеннего солнца. Воздух был прохладным, но искрящимся. Дул освежающий, бодрящий ветерок. Толстые, набухшие почки каштанов были влажными, холодными и сияющими. В общем, по мнению мистера Кэмпиона, это был вполне подходящий день для преступления.

Он остановился у «Белого льва», большой, беспорядочно раскинувшейся гостиницы, занимавшей изрядную часть южной стороны улицы, и сумел убедить хозяина впустить его хотя бы в холл.

Мистеру У. Падни, согласно табличке над дверью, было разрешено милостивым правительством продавать вино, спиртные напитки и табак, а также, по давнему обычаю, еду всем путникам, но в десять часов утра он, похоже, не желал сделать ничего из вышеперечисленного для бледного молодого человека с таким безнравственно щегольским автомобилем.

Мистеру Кэмпиону не понравился мистер Падни. Это был сухощавый, розовощекий, молодящийся человек с поразительным акцентом, который выдавал одновременно и его амбициозные устремления в данном направлении, и полное отсутствие слуха, с помощью которого можно было бы воплотить в жизнь эти устремления.

– Моя мамаша принесет вам что-нибудь поесть из кухни, – сказал наконец мистер Падни. – И вы можете посидеть в торговом зале.

Он проводил мистера Кэмпиона в помещение, расположенное справа от бара, которое иначе как комнатой ужасов назвать было невозможно. Здесь слабо пахло пивом и сильно – клеенкой. Художественное оформление, как ему и полагается, соответствовало атмосфере и достигало своего убийственного эффекта благодаря кружевным занавескам и огромным, увеличенным фотографиям эпизодов из жизни семейства Падни, в сочетании с дешевым красным деревом и витражным орнаментом.

Мистер Кэмпион пришел к выводу, что «Белый лев», коммерция и мистер Падни плохо сочетаются друг с другом. Поэтому, не теряя времени, он сразу перешел к делу.

– Много здесь бывает посетителей? – просто поинтересовался он, набросившись на тощий бекон и бледную яичницу, принесенные мамашей мистера Падни.

– Автомобилистов немного, – ответил хозяин с презрением. – Мы не очень любим, когда они загрязняют нашу прекрасную деревушку. Туристы любое место изгадят.

В свою защиту мистер Кэмпион рискнул сообщить, что едет в Ипсуич навестить отца.

– Папа – служитель церкви, – добавил он красивый штрих к своей выдумке.

– Да что вы говорите?! – Мистер Падни тут же проникся уважением. – Я думал, вы коммерсант. Вы меня простите, сэр, но к нам приезжает столько подозрительных личностей, которые только и знают, что командовать и развращать местных жителей.

Мистер Кэмпион любезно принял извинения, и мистер Падни разговорился.

– Летом у нас здесь велоклуб, – скромно поведал он. – И мамаша стряпает для них целый день. Это отличные ребята, не какие-нибудь там туристы. Очень чистоплотная публика. Никогда не оставят после себя даже бутылки.

– Прекрасно, – рассеянно буркнул мистер Кэмпион.

– Однажды у нас была группа пеших путешественников, – продолжил мистер Падни. – Очень образованные люди, все до одного. И конечно, зимой проходит охота. Все это мы очень даже любим, а вот обычных туристов из Лондона терпеть не можем. Деревенские мальчишки натравливают на них собак.

Мистеру Кэмпиону стало ясно, что Херонхоу – совершенно неподходящее место для увеселительных выездов Розы-Розы.

– Правда? А они хоть раз действительно спускали на кого-нибудь собак? – поинтересовался он.

Мистер Падни пристально посмотрел на него.

– В прошлую субботу вечером в Спендпенни имело место весьма неподобающее поведение, как я слышал, – сказал он наконец. – Настоящий дебош.

– Да что вы? Спендпенни – это коттедж?

– Скажете тоже, – произнес мистер Падни с неподражаемым презрением. – Грязная старая развалюха, жилище чернорабочего. Какие-то люди заявились туда и повели себя просто возмутительно – очень вульгарные личности. Смотрители из соседнего дома ничего не могли с ними поделать, поэтому в субботу они позвали жителей деревни, и, когда приехала эта компания, произошла драка.

– Где находится это ужасное место? – спросил мистер Кэмпион с неприкрытым интересом.

– На Поупс-лейн. Это съезд налево сразу за деревней. У дома никогда не было приличного названия. Когда-то там жил один художник.

Кэмпион поднял брови.

– Весьма оскорбительно для местных жителей, – сказал мистер Падни и мрачно добавил: – Ведь там, где есть художники, всегда есть и модели.

– Безусловно, – согласился мистер Кэмпион со знанием дела и, оплатив непомерный счет, уехал на своей машине, свернув на Поупс-лейн.

Коттедж Спендпенни, названный в честь бывшего расточительного владельца, находился почти в полумиле по извилистой дороге, по обеим сторонам которой возвышались целые стены из бузины и ясеня. Коттедж был как с открытки, с крышей, похожей на верблюжий горб, и дощатыми стенами, когда-то покрытыми смолой, но за тридцать лет непогоды приобретшими уютный зеленый оттенок, напоминавший сюртук сельского служащего.

Насколько мог судить мистер Кэмпион, подъезжая к коттеджу, других домов поблизости не было. Спендпенни располагался на краю зеленого луга. Клочок дикого сада перед дверью совсем побурел от засохших прошлогодних сорняков, но среди запустения виднелись многолетний первоцвет и редкие тюльпаны.

Кэмпион не сомневался, что именно этот коттедж он и искал. Небольшая деревянная калитка, выходящая на дорогу, была сломана, и свежие расколы желтели на фоне серо-зеленой краски. Более того, само место казалось заброшенным, хотя на маленьких квадратных окнах еще висели потрепанные занавески, а заросшая травой дорожка была основательно утоптана.

Одиночество, каким оно бывает только в глухой деревне, нахлынуло на Кэмпиона, стоило ему переступить через обломки калитки, поскольку, как и многие путешественники, привыкшие к гораздо более диким местам, он улавливал особую пустоту зеленых лугов и узеньких потаенных тропинок, – пустоту, отличную от холодной свежести девственной земли, пустоту заброшенности, необставленной комнаты или покинутого лагеря.

Немного постояв, он зашагал к дому, и его долговязая фигура отбрасывала крошечную тень в ярком холодном солнечном свете.