Браконьерщина - Игорь Александрович Кожухов

нужно. Вода быстро поднимается, а лёд крепкий, пока уровень низкий. Его давлением в русле сжало, когда вода отходила, но теперь, наоборот, она приходит и размывает его. Метку ставил три часа назад в берег, сейчас уже метров пять до неё.

Я всё это понимал и видел сам. Нам нужно было как можно быстрее проскочить перешеек или оставаться на этой стороне до открытия воды, пока можно будет спустить лодку. По лучшим раскладам, это неделя – и такой вариант даже не рассматривался.

На базе уже не спали, и всё более-менее приготовили к бегству. Мотоцикл приткнут к домику и замотан брезентом. Если бы дорога до саней была песчаная, как увалы на фарватере, парням можно было бы доехать почти до места и, оставив мотоцикл до лета на ближайшем острове, сэкономить хотя бы час. Но глинистая почва поймы такую возможность исключала.

Оставив зимнюю одежду, которая сейчас была лишним весом, вся бригада, кто как мог, потянулась по следам к перешейку. Я запихнул под верёвки, прижимающие мешки, Венины лыжи и, оглядев стоянку, тронулся за уехавшим вперёд Валеркой. У саней нас ждал Татарин. Мы поздоровались и, торопясь, стали грузить мешками сани. Метка, поставленная Валеркой, теперь была уже на расстоянии двенадцати шагов от берега. Поняв, зачем мы ставили метку, Татарин не выдержал.

– Это пятьдесят на пятьдесят, пацаны. У вас колесницы килограмм по сто пятьдесят, да рыбы на них по сто пятьдесят, сами по сто. Сзади сани, в санях по полтонны, полозья узкие. Колёсами разобьёте лёд и получится, что прицеп уже по воде поплывёт. На секунду газ собьётся, не говорю уже, что вдруг передача проскочит – сразу провалился. Давайте соли дам, засолите в камышах на снегу, а после, как по воде придёте, скоптите. Деньги, почитай, даже больше, только время. – Он для усиления эффекта прошёл за метку и, топнув, воткнул ногу в лёд, словно в снег – по колено.

– Да ладно, дядь Вов, не понти. Техника тяжёлая, но колёса – глянь какие. – Валерка показал руками ширину колёс. – Давление на лёд почти ноль.

Татарин, поняв, что говорить бесполезно, вырвал нашу палку и, отойдя в сторону, облокотился на неё, показывая своё: «Посмотрим!»

Подтянулась бригада. Стараясь сократить путь, они проходили через небольшой островок и, по совету Вакулы, наломали себе длинные палки и теперь остановились перед ледяной лужей, как собиратели морошки перед незнакомым болотом.

Все знали, что делать, но ждали приказа или ободряющего слова, может – крика… Лично у меня, кроме неопределённости, страха пока не было, к тому же вчера подобное уже происходило. Поняв молчание, как вопрос, опять начал Валерка.

– Мы первые пойдём. Как только выскочим на ту сторону, выходите вы. Даже если мы проскочим удачно, на наши следы не лезьте. Друг от друга метров пятнадцать, двадцать. Кто провалится, старайтесь не биться в майне, а, на палку опираясь, ползите вперёд. Только так – и не пытайтесь катиться, нужно просто немного проскочить! Тут почти четыреста метров размытой шняги, поэтому только ползком, опираясь животом на палку, как морская звезда по дну. Чем больше льда захватите телом, тем больше шансов переползти.

Я вспомнил про лыжи.

– Веня, ты самый лёгкий, вставай на лыжи и гони, только палку не бросай.

Мужики, матерясь и зло шутя, стали расходиться вдоль берега, давая дорогу нам.

Главное, за тридцать метров оставшегося до начала воды, разваливающегося буквально на глазах на глинистом дне льда успеть переключиться до третьей скорости. На этой скорости «макаран», с подобранной «на глаз» большого размера шестерёнкой, держит самый удобный ход. Не быстро, чтобы избежать раскачивания техники, но и не медленно, позволив перескочить шугу…

Валерка выехал на лёд вперёд меня. Я щёлкнул скоростью на самой границе берега и сразу ощутил страшно понятную мягкость дороги, будто пересел на детские качели. Надёжный «планетовский» мотор на средних оборотах загудел натужно, и я завернул гашетку до упора, выравнивая газ. Выход получился, и теперь, если не встретится открытая вода, очень может быть, я проскочу!

Валерка, как и вчера, стоял на моторе в полуприсяде, со страшным лицом и воткнутой, словно гвоздь в зубы, сигаретой. Я неожиданно, за секунду вспомнил прочитанный в детстве приключенческий роман о пиратах, где в азарте смертельной драки они перекусывали костяные мундштуки своих курительных трубок, с которыми не расставались никогда! Сейчас Валерка мне показался именно таким, никогда не видимым в реальности героем! Серая его солдатская, с красной звёздочкой во лбу шапка, как живая хлопая ушами, слетела с головы и упала во встающую за ними волну.

Увидев за его санями водный бурун, какой встаёт летом за мчащейся лодкой, я во всё горло заорал, перекрывая рёв мотора… Проскочили!

Когда мы остановились на отмели и, заглушив технику, подбежали к нашему теперь берегу, парни уже шли, но ещё в рост, семеня ногами и держа шесты наперевес, как канатоходцы.

Первым провалился Скворец: согнувшись, словно споткнулся, по пояс окунувшись в шугу. Опершись на шест грудью, он вырвал из майны ноги и теперь, не вставая, запрыгал лягушкой на секунду подбрасывая грудь вверх и проталкивая в этот момент шест вперёд, громко что-то крича парням. Вакула и Макар не провалились, но, очевидно, поняв совет Скворца, легли, как и он, на лёд, повторяя в точности его движения. Это было и смешно, но, понимая, что происходит, больше страшно. Ведь если кто совсем провалится в расслоившийся на иглы лёд и не выберется наверх, то, даже сумев удержаться за шест, через несколько минут погибнет от переохлаждения. Добраться по шуге до оказавшегося в воде, и сейчас я понял это с ужасом, не получится… Из средств спасения мы не предусмотрели вообще ничего. Буквально на следующий год я сшил из брезента квадратный мешок и, засунув туда камеру от грузового автомобиля, накачал её. Получился лёгкий, но довольно вместительный спасательный плот, подстраховывающий в самое гиблое время. Но это будет потом…

…Как-то получилось, что Веньке не хватило расстояния, и он зашёл за дорогу, а точнее, канал, образовавшийся после моего проезда. И теперь, если он провалится, то к нему вообще никто не сможет подойти. Но, пройдя четверть пути и поняв это, он не растерялся, паникуя, как обычно бывает, а шёл, словно на тренировке, ровно и скоро.

С парнями было хуже. У Макара не получалось больной рукой быстро передвигать шест и, скинув с рук варежки, он рвал его ото льда, как получалось, зависая на одном месте и моментально начиная проваливаться… Он всё больше отставал, движения становились медленнее и вместо матов, которыми он сначала подстёгивал себя, теперь был слышен только рык.

Вакула скользил, как ящерица, каким-то образом выкидывая вперёд шест, и спасительная палка оставалась под ним, будто приклеенная к груди.

Скворец полз со знанием дела, раскидав своё мосластое тело на «четыре квадрата», поэтому почти не проваливался. Шест он протягивал под собой только так, для подстраховки, когда на секунды останавливался оценить ситуацию. Увидев и поняв незавидное положение родственника, стал заворачивать немного вправо, надеясь как-нибудь помочь Макару.

Валерка отвязал верёвки с саней и, соединив их в один длинный фал, дико орал Вене:

– Бегом, бегом, Немец! Макарка сейчас намокнет!

Веня по мели обежал канал и, словно