Убийство в ирландской деревушке - Карлин О’Коннор

– Только дай ему что-нибудь от головы, – сказала Шивон. Джеймс выглядел хуже самой смерти.

Макдара кивнул. Когда они уже стояли в дверях, Джеймс вдруг развернулся и посмотрел на Шивон.

– Ни фунта не трать на адвоката, слышишь?

– Джеймс?

– Ни фунта.

Шивон повернулась к Макдаре.

– Дай ему привести себя в порядок, когда соберешь улики. И воды ему дай, и таблетку от головы, и перекусить, и мягкий стул…

– Я за ним присмотрю, – сказал Макдара. – А ты пока присмотри за младшими и за собой.

Когда Джеймс с Макдарой уже почти вышли, брат вдруг остановился и развернулся.

– Да? – спросила Шивон.

– Запри окна и двери, – сказал он.

– Конечно.

Макдару это не убедило.

– Он прав. Позвони Шеймусу. Пусть заменит вам замки.

Шивон кивнула. Это было хорошо. Это значило, что Макдара не думал, что во всем виноват Джеймс. Она почувствовала укол облегчения. Также это означало, что он считал, что убийца все еще на свободе. Убийца, который, возможно, собирался вернуться за кем-то из них.

Глава 9

На следующий день младшие вернулись домой, и О'Салливаны надраили всё бистро, помолились и поставили кресты и свечи в обеденном зале – на том столе, за которым обнаружили Найла, – но Шивон никак не могла избавиться от ужаса смерти, поселившегося у нее в душе. Может, стоило позвать отца Кирни, чтобы он благословил весь зал. Они взялись за руки вокруг стола и помолились за Найла и его семью. После этого помолились за Джеймса. Стало чуть легче.

Из глаз Энн и Граньи капали слезы. Энн рыдала, потому что Джеймса снова увели в участок на допрос (первая попытка провалилась, поскольку Джеймсу было ужасно плохо после такого количества алкоголя), но Гранья, казалось, лила слезы по другому поводу. Она будто оплакивала Найла. Шивон присела рядом с ней и наклонилась поближе.

– Что с тобой происходит? – прошептала она.

Гранья резко подняла голову.

– В смысле? – Она не шептала, а прямо-таки кричала.

– Мы все в шоке, но ты плачешь, словно потеряла близкого друга.

Или парня. Видит Бог, если Шивон узнает, что Найл принюхивался к ее сестре, она его оживит, только чтобы снова убить. Постыдная мысль, конечно, но честная. Она должна была защищать своих родных. Шивон морально приготовилась услышать страшные вещи.

– Между вами с Найлом что-то было?

Гранья вскочила со стула:

– Что за тупости!

– Не надо так со мной говорить.

– Ты мне не мать.

– Я твой опекун.

– И что?

– И то, что я заслуживаю уважения!

– Уж не после того, как обвиняешь меня в таких ужасных вещах.

– Я не могла не спросить. Ты плачешь, словно умерла любовь всей твоей жизни.

– Мы ведь знали Найла всю жизнь! – сказала Гранья. – Как можно быть такими бессердечными!

Энн с Кираном смотрели на нее, округлив глаза. Шивон решила пока это оставить – ни к чему еще больше расшатывать нервы. Она успела забыть, насколько Гранья бывает вспыльчивой. Так от нее ответов точно не получить.

– Успокойся. Я просто спросила.

Грянья утерла слезы и икнула. Она еще так молода, совсем ребенок. Шивон поднялась, чтобы обнять сестру, но Гранья отвернулась.

– А ты почему не плачешь? Почему мы все не плачем?

– Мне надо плакать? – спросил Киран.

– Я плачу, – сказала Энн. – Я очень много плачу.

– Вот видишь! – всхлипнула Гранья, указывая на Энн. – Почему ты только на меня бросаешься?

Расставляй приоритеты. Это ни к чему не приведет. Шивон решила, что если и говорить с Граньей снова, то уже когда они будут наедине.

– Мне просто грустно видеть тебя в таком состоянии, – сказала Шивон.

Гранья скрестила руки на груди и опустилась обратно на стул. Хотя бы в комнату ото всех не ушла. Лучше пока это дело оставить. Последнее время стоило ей открыть рот, как оттуда вылетали какие-то не те слова. Похоже, Шивон вовсе не была прирожденным воспитателем.

– Я заварю чай, – сказала Энн.

– Умница.

Шивон сделала глубокий вдох и подошла к окну, чтобы успокоиться и собраться с мыслями. Через дорогу она заметила Шейлу Махони, молнией забежавшую в свой салон и захлопнувшую за собой дверь. Вот с кем было бы хорошо переговорить. Бритая голова Найла – как и торчащие из его груди розовые ножницы – явно указывала на Шейлу. А Макдару почему-то интересовал только Джеймс.

Знала ли Шейла вообще, что ее ножницы были орудием убийства? Макдара был бы в ярости, если бы узнал, что она отдала кому-то улики. Ничего она ему не скажет, ни о ножницах, ни о чем-то еще. Шивон будет собирать информацию. Стоит ли взять с собой блокнот и ручку или это будет выглядеть слишком официально? Она положит их в карман, чтобы не было видно, и все запишет сразу, как окажется одна. Нельзя, чтобы это выглядело так, словно она ведет расследование. Шивон ведь его и не ведет. Зайти к Шейле – это хороший соседский поступок. Надо всем держаться вместе, присматривать друг за другом.

Шивон взяла свою сумку и приказала младшим сидеть наверху. Все запротестовали, но успокоились, как только она сказала, что можно смотреть телик и есть чипсы с конфетами – при том условии, что они не будут спускаться на первый этаж ни при каких обстоятельствах. Шивон запретила открывать дверь и отвечать на мобильник. Ей пришлось пообещать щенков, машины и поездки в Лондон, конечно, но, по крайней мере, удалось спокойно выйти из бистро.

Она направилась прямиком к Шейле. Конечно, надо было рассказать Макдаре о том, что она видела Шейлу утром за таким странным занятием. Может, тогда гарда не проявлял бы такого внимания к Джеймсу. Шивон собиралась исправить свою ошибку. Самый быстрый способ вернуть брата на свободу – выяснить, кто на самом деле убил Найла Мерфи.

Она перебежала через дорогу и попыталась открыть дверь салона, но та оказалась заперта. Шивон заглянула в окно. Бесполезно – занавески были плотно задернуты. В такое время они всегда были открыты. Где же Шейла? Шивон не просто ожидала увидеть салон открытым; она была уверена, что тут будет куча дамочек, якобы пришедших за укладкой, которые на самом деле просто хотели поглазеть в окно на бистро и посплетничать. Похоже, весь город собрался у паба. Шивон с силой застучала в дверь.

После третьего удара шторы наконец слегка дернулись.

– Шейла! Я знаю, что ты здесь. – Шивон говорила нарочито громко, чтобы Шейле пришлось открыть дверь и заставить ее замолчать. – Это Шивон. Надо поговорить.

Шторы снова дернулись, но на этот раз из-за них выглянуло круглое лицо хозяйки