Воронка. Спаси меня - Майя Тень

— Невозможно всё время всю боль в себе держать, Марина Мироновна.... Марина, — перехожу на более фамильярное общение, когда женщина в знак протеста против “Марины Мироновны” машет руками. — Думаю, вы были правы, по-человечески правы, ожидая от матери хоть какого-то участия в вашей семейной жизни, тем более когда внуки появились. Но ведь она давно от вас отдалилась, так?

— Очень, очень давно всё это началось. Я подростком была, а Марк и Мила вообще детьми, когда от нас ушел папа. Маму это подкосило просто невероятно. Она его любила, даже не знаю, любовь ли это была или одержимость какая-то, скорее всего эта ее одержимость и душила отца. После его ухода мама погрузилась в себя, в свои страдания, лелеяла свое одиночество, могла сутками лежать на кровати и даже поесть и умыться не вставать. Мы все переживали их развод. Но ведь время как-то лечит, как-то заставляет двигаться вперед. А она будто застряла в моменте ухода отца. Не подпускала родных, подруг, соседей, нас к себе не подпускала. Мне почти пятнадцать, у меня вечеринки, подруги, школа, какая-то активность — я затянувшуюся эту апатию не сразу ощутила, а вот младшеньким приходилось туго. Они к ней за лаской — а в ответ ледяное равнодушие, Мила начала придумывать себе несуществующую маму, рассказывать всем, что ее настояшая мама далеко, но очень ее любит и заберет к себе. Марк стал холодным и агрессивным. И вот тогда я по-настоящему испугалась. А если нас заберут в детдом? Страх детдома и расставания с родными прочно засел в голове. Я не знаю, откуда взялся этот страх... Может, кто-то что-то сказал, я услышала, испугалась, а потом стерла это из памяти... В общем, я взяла на себя обязанности матери.

Марина переводит дух. Ее душат слезы.

— Давайте я помогу разлить чай по чашкам, — предлагаю ей. За это время она успевает перевести дух и продолжает рассказ.

— Наверное, нам всем, а особенно маме нужен был психотерапевт, но откуда я могла это знать, да и не было это популярным тогда, как сейчас. После школы я устроилась работать, то официаткой там, то посудомойкой, лишь бы деньги были. Соседям говорила, что новые куртки детям не я, а мама купила, что шарлотку не я, а мама испекла. Может, догадывались, что в мамином мире для нас уже почти не было места, а может не хотели видеть чужие проблемы — своих было полно.

— А отец? Не пытался помогать вам?

— Пытался. Приходил сначала. И материально хотел помочь. Только мама наотрез отказалась, “лучше мы все с голоду подохнем, чем твои подачки примем” — так она выразилась. А потом появился мой Володька. Правда, ни о какой любви речи не шло. Я воспринимала его только как друга. Но такого верного и надежного, что правду о маме и нашей семьи, пожалуй, только он и знал. И он же, когда мы уже поженились, первым высказал мысль, что пока ничего не случилось, надо показать маму врачам, возможно, признать недееспособной. Как я тогда кричала! Какими словами я тогда обозвала Володьку! А ведь по сути он был прав. Вместо этого я собрала последние сбережения и отправила ее в санаторий подлечить нервы. Это была уже не первая моя попытка вернуть ее к жизни, казалось, как временная мера она даже давала результат. Вот и во второй раз мама вернулась более вменяемой что ли. Даже как-то мясо жарила специально для нас и в гости позвала. Правда, ни Мила, ни Марк не пришли...

Я не давлю и не тороплю Марину. Если она считает нужным так раскрыться передо мной, значит, так надо, значит, наболело. К тому же я сам сказал, что меня интересует абсолютно всё, любая мелочь, если касается Красновой Маргариты. Любая деталь в рассказе могла служить зацепкой или наоборот, я мог уйти безо всякой зацепки, но с чувством, что благодаря мне хоть кому-то стало легче. Вот и сейчас цепляюсь за сказанное Мариной:

— Получается, отношения Маргариты с ее младшими детьми так и не наладились, и можно сказать, что они жили в конфликте?

— Марк и Мила не могли желать маме плохого, если вы об этом, Илья. Но в них глубоко засела обида. Я была более взрослой и понимала, старалась понять, почему мама вдруг резко отдалилась от нас. А они-то были просто детьми, которым хотелось любви и тепла. Конечно, я не могла им ее полностью компенсировать!

— Вы и не должны были...

— Должна, не должна… Это был мой выбор, о котором я не жалею. Они кстати мне сейчас помогают как могут. Если мне в ночную, а Володька на вахте, я всегда уверена, что либо Марк, либо Мила присмотрят за моими тремя сорванцами.

— А как вы узнали, что ваша мама связалась с сектантами?

— Года три назад мама стала редко появляться в доме, что было странно. Я привыкла видеть ее просто лежащей с бессмысленным взглядом. Но радоваться этой новости не получалось, так как она стала еще более рассеянной, забывала есть, причесаться и другие такие мелочи. Зато на губах стала чаще появляться странноватая улыбка, да и в речи проскальзывали признаки, что ей промывают мозги. Я опять совершила ту же ошибку. На этот раз не только Володька, но и врач в районной поликлинике предложил инициировать признание ее недееспособной. Я отложила на потом. Не хотела верить. Искала признаки улучшения состояния матери. А потом она исчезла. Не знаю, насколько качественно и оперативно велись ее поиски со стороны полиции, но найти ее не смогли. О том, что такое “Воронка” я узнала сравнительно недавно, по телевизору и связала эту организацию и мою маму только потому, что уж очень похожих взглядов она начала придерживаться.

— И никаких вестей не поступало?

— Поступало. Один раз. Мама любила цветы. И курьер как-то привез мне горшочек с бальзамином. — Марина кивает на горшочек с темно-красными цветками на подоконнике. — Я так думаю, последняя память о матери...

— Марина, не хороните мать так рано. Давайте дадим правосудию шанс. Только действовать надо и обдуманно, и оперативно. Мне очень нужна ваша помощь. Как и ваша мама, моя знакомая пострадала от рук этих мошенников. Мне очень нужны данные покупателя вашей квартиры. Я все-таки не исключаю возможности выйти на организаторов “Воронки” через этот акт купли-продажи. Наверняка, там фигурируют и подставной нотариус, и недобросовестные брокеры. Чаще всего они не особо прикрывают тех, кто с ними