Воронка. Спаси меня - Майя Тень

— Вик, удали пожалуйста, фото из статуса, — просит он меня как только подходит к столику.

Почему-то я подумала, что Лев не будет против этого фото. Мы же знаем, что это — всего лишь игра. Я же не навязываюсь со своей уродливой родинкой к нему в девушки, да я вообще в нём мужчины своей мечты не вижу. Обидно, но не показываю свои эмоции, просто соглашаюсь:

— Да, конечно, прости. Почему-то подумала, что ты не будешь против.

Лейтенант Крюков присаживается на свое место, дотрагивается до моей ладони, но задерживается там только на секунду:

— Вик, не обижайся, я был бы не против. Это всего лишь мера предосторожности. Мы не знаем, чей телефон отслеживается — Ильи Марсельевича, твой, может, даже мой... Я не пугаю тебя. Но пока эти твари не окажутся за решеткой лично я за максимальную осторожность, понимаешь? Только не пугайся, хорошо? Я тебя одну никуда не пущу, пока я рядом, пока капитан Гордеев рядом, все будет хорошо. А мы — рядом, понимаешь?

Стыдно за свою обиду, но куда сильнее я ощущаю страх. Неужели “Воронка” еще не осталась позади? Пытаюсь совладать собой и не поддаться панике. Тем более Лев еще раз подчеркивает:

— Вика, не поддаваться панике! Можешь считать это моей профдеформацией или придурью. Никто не заявится к нам домой со словами: “А вот Аню / Вику мы сейчас жа забираем с собой”, бояться нечего, слышишь?

Конечно, слышу, но вечер за одно мгновение утратил свою прелесть. Удаляю фото и прошу лейтенанта Крюкова:

— Поедем домой, пожалуйста?

Глава 32

Капитан Гордеев

Иногда мне кажется, что мы игнорируем некоторые сильные стороны преступных группировок. Как минимум — недооцениваем. Да, грязные дела там вершатся ручками шестерок, которые либо глупы и трусливы, либо умны и трусливы, либо с хорошо обработанными мозгами.

Главарь, организатор такой банды никогда не может быть глупым. Но почти всегда он — храбрый гений и умелый манипулятор. Противостоять такому практически в одиночку — дело неблагодарное.

Тем не менее я за него взялся. Поверил, что смогу.

Ни фига.

Полковник Ветров брызгал слюнями, говоря, что дело о “Воронке” на особом контроле. Особом — но не срочном, как я очень четко понял.

Слова об особом контроле запросто могут быть ширмой, а дальше все пойдет по самому неприятному сценарию — дело закроется тихо-мирно за недостаточностью улик. Даже если не закроют, пока полковник что-то выжидает, Вика, быть может, еле выживает.

Каково знать, что твои насильники, твои тихие убийцы на воле и, самое страшное, у них веская причина убрать тебя, отомстить?

Поэтому весьма неохотно взялся оформлять и вести дело, подсунутое весьма некстати — об избитой женщине за пятьдесят. Да, жалко. Да, сочувствую, но кроме пустой траты времени это дело, я был уверен, ничего не принесет. Кроме того, нашли через кого передавать — через Сайгакова. Не понимаю, какого хрена он вообще работает с нами.

— Полковник велел передать дело именно вам, капитан Гордеев, — ухмыляется зараза в лицо. — Ветров сказал, срок — трое суток, отчет по делу по телефону лично ему в восемнадцать ноль-ноль каждый вечер.

— Слушай, Сайгаков, — пытаюсь договориться по-человечески, — ну очевидно ж, это простое бытовое. Можно дежурному передать.

— К сожалению, эти разговоры не ко мне, а к полковнику, Илья Марсельевич, — слегка ухмыляется Сайгаков. Кажется, ему нравится происходящее. Ясно, что наслаждается, не друзья же мы все-таки, далеко не друзья.

При нем же звоню полковнику:

— Полковник Ветров, разрешите передать дело дежурному. Вы же знаете, у меня...

Не успеваю сказать про Воронку, слышу глухое раздражение полковника:

— Что там у вас вне приказа начальства — только ваше дело. А это — приказ. У других тоже дел по горло. Или вы думаете, что только вы такой особенный и занятой? Забудьте уже “Воронку”. Без вас его будут изучать, когда время настанет. Займитесь текущими делами, что, простые смертные недостойны вашего внимания? От ваших коллег уже поступают жалобы на халатность.

Поднимаю глаза на Сайгакова. Тот взгляд убирает, но через мгновение смотрит почти с вызовом. Понятно, кто жаловался на мою халатность — тот, из-за которого Анна / Вика чуть с жизнью не рассталась.

Сжимаю карандаш так, что тот ломается. Хотел вечер посвятить встрече с Сережей Багрянцевым — не только измельченными документами из шредера же он у нас умеет мастерски пользоваться, у него куча талантов, благодаря которым я надеялся поименно составить организационную структуру “Воронки”, и если там встретятся знакомые личности, что вполне возможно, дело могло выйти на новый уровень, который Ветров уже не посмеет проигнорировать и тянуть.

Хочу позвонить Левушке. Очень хочется туда, в город С., пока настойчивая Елена Анатольевна на самом деле не поженила их с Викой. Сделаю это позднее. А пока на служебной машине смотаюсь в больницу к потерпевшей и опрошу ее. Сомнительно, конечно, но надеюсь успеть ещё встретиться с Багрянцевым. Так, поэтому эмоции и лирику оставляю на потом, а сейчас временим нет. Бегом к старенькой, но безотказной служебной машине. Вот только слух режут слова:

— Да, он взял дело. Работайте с потерпевшей. Все должно быть чисто, без сучка, без задоринки.

Ничего необычного. Нормальные слова для уютных полицейских реалий. Только то, что их говорит Сайгаков, курящий под козырьком и стоящий спиной ко мне не по-доброму настораживает.

Глава 33

Морщусь, проходя в палату, где лежит потерпевшая. Запах спирта и горьких лекарств раздражающе воздействуют на уставшую от без конца чинимых на работе препятствий нервную систему. Складывается ощущение, что “Воронка” и творимый там беспредел был интересен исключительно мне. И ладно бы так. Долго, нудно, но я бы и рычаги давления нашел, и прижал бы этих недолюдей к стенке, но ведь будто нарочно меня нагружали многой другой работой, с той, с которой успешно справился бы даже стажер Владик.

Ладно, все равно в данном случае изменить что-то мне не под силам. Толкаю дверь в палату № 2 отделения травмотологии и оказываюсь в царстве костылей, бинтов, колясок.

— Мне нужна поступившая позавчера около восьми вечера пациентка, Маргарита. Кто из вас — она?

— Это, наверное, я вам нужна, — говорит одна из пациенток.

Слегка задерживаю на ней взгляд. Цепкие до мелочей глаза незаметно сканируют женщину.

В голове привычно складывается примерная судьба Маргариты и примерный сценарий событий. И это — мой навык, сформировавшийся благодаря многолетней работе в правоохранительных органах. Очень полезный навык, помогающий сохранить кучу времени. Однако иногда он вредит, даже очень.