Холодный клинок - Валерий Георгиевич Шарапов

была без ума от Стасика, так она его называла. Она готова была сделать для него все, чего бы он ни попросил. Никакие доводы подруги на Наталью не действовали. Она просто сохла по нему, а тот пользовался этим и кормил девушку обещаниями долгих три года. Но потом, в один прекрасный день, Наталья вдруг решилась и сама бросила неперспективного ухажера. И даже на переезд согласилась. Причины такой перемены Элеонора так и не узнала, да не слишком-то и хотела знать. Главное, что подруга решительно перечеркнула отношения с Егоровым.

Пять лет Наталья ни с кем не встречалась, а потом вдруг выскочила замуж за Артема Рогозина. Об этом Элеонора узнала постфактум и повлиять на решение подруги уже не могла. Впрочем, к тому времени Наталье стукнуло тридцать, и ждать принца Элеонора смысла не видела. К тому же она надеялась, что замужество заставит Наталью окончательно выбросить из головы Стасика.

— Хотите сказать, что и через пять лет после расставания Наталья все еще могла вновь сойтись с Егоровым? — уточнил Барышников.

— Честно? Не знаю, может, и могла. Я ведь говорила, что он пару раз появлялся на ее новой квартире?

— Нет, этого вы не говорили, — вступил в разговор молчавший до этого Акимов. — Расскажите об этом поподробнее.

— Да рассказывать особо нечего, — Элеонора жеманно повела плечами. — Примерно через месяц после переезда Натальи я столкнулась со Стасиком во дворе. Не то чтобы столкнулась, просто увидела, как он выходит из подъезда. Естественно, я сразу помчалась к Наталье, чтобы устроить ей нагоняй. Она заверила меня, что Стасик просто хочет помочь ей с работой. Понимаете, она решила начать совершенно новую жизнь, а для этого ей требовалось сменить работу. Потом я видела его еще лишь раз, где-то через неделю. После этого Наталья начала работать в ГУМе, а туда не так просто устроиться, тем более на должность кладовщицы. Видимо, Стасик и правда помог, хотя мы с ней об этом больше не заговаривали.

Акимов достал из внутреннего кармана куртки пачку фотоснимков и, взглядом попросив разрешения у капитана, выложил на стол фото неизвестного, найденного в доме на улице Толстого.

— Посмотрите, Элеонора, вам знаком этот человек? — попросил Акимов.

Элеонора бросила на фото взгляд и, отшатнувшись, прикрыла рот рукой. Расширенными от ужаса глазами она смотрела на Акимова и не могла вымолвить ни слова.

— Так вы его узнаёте? — выдержав паузу, повторил вопрос Акимов.

— Как? — Элеонора прочистила горло, прежде чем продолжить. — И его тоже?

— Что вы имеете в виду? — уточнил Акимов.

— Да Стасика! Его тоже убили? — Глаза Элеоноры наполнились слезами. — Ох, нехорошо это — поливать грязью покойников. Ну почему? Почему вы мне сразу не сказали, если знали все про Стасика?

— А мы и не знали, — заверил ее Акимов.

— Боюсь, вам придется проехать с нами, Элеонора, — поднимаясь, проговорил капитан Барышников. — Дело получило новую окраску, и без визита в отделение милиции теперь никак не обойтись.

* * *

В приемном отделении ГКБ № 1 имени Николая Ивановича Пирогова, или попросту в Первой градской, именуемой так после слияния в 1959 году трех больниц в единое целое, царила суматоха, сравнимая разве что с суматохой на городском рынке в базарный день. То и дело к больнице подъезжали машины скорой помощи, дюжие санитары выкатывали каталки, перегружали из машин пациентов и скрывались за распашными дверями. Тут же, по аллеям, усаженным липами, прогуливались выздоравливающие. В цветастых фланелевых халатах и кожаных шлепанцах, они неспешно шли по дорожкам, сидели на скамейках и просто стояли на свежей, только-только взошедшей после долгой зимы траве. Опершись о стволы все тех же лип, они с непонятным снисхождением следили за родственниками вновь прибывших, которые с потерянным видом толклись у подножия лестницы.

Между выздоравливающими и родственниками быстро, как молнии, проносились медсестры и санитарки. Первые в белых, вторые в серых халатах, по которым, собственно, их и можно было отличить друг от друга. Все происходило в интенсивном ритме, свойственном крупному медицинскому учреждению с огромным потоком пациентов.

К десяти утра движение на территории уже достигало своего пика. Из административного корпуса выходили ординаторы с толстыми папками историй болезни, торопливо пересекали внутренний двор и растворялись в дверях терапевтических и хирургических отделений. Следом за ними на крыльце появлялись молодые интерны, едва удерживающие кипы бумаг, которые «срочно затребовал кто-то из вышестоящих». В приемном отделении раздавались короткие команды, звон телефонных аппаратов, шум колес каталок. Все это сливалось в гул, характерный для огромной больницы, ежедневно пропускавшей через себя сотни пациентов.

К полудню на территории суматоха немного успокаивалась. По аллеям проходили родственники пациентов: кто-то нес пакеты с домашней едой, кто-то ограничивался классической авоськой апельсинов или парой-тройкой свежих газет. От корпуса реанимации и лабораторных зданий тянул легкий запах эфирных препаратов, смешивавшийся с весенним воздухом. В окна палат заглядывало солнце, играло на белых шторах и отражалось в блестящих стеклах больничных корпусов.

Где-то в стороне, ближе к зданию бывшего храма Святой Марии Магдалины, можно было услышать звон настенных часов, обозначавший начало очередного врачебного обхода. В кабинетах шумели вентиляторы, а в коридорах, выложенных мозаичной плиткой еще довоенной кладки, звучали гулкие шаги врачей и позвякивание стеклянных шприцев о подносы дежурных медсестер. Так проходил обычный день в Первой градской больнице середины 1970-х годов, где каждый человек, от профессора до санитара, был частью отработанного до мелочей механизма.

Старший лейтенант Акимов чувствовал себя в этой суете как инородное тело в глазу младенца. Он приехал сюда сразу после беседы с подругой Натальи Рогозиной, Элеонорой. Из ее рассказа оперативники выяснили сразу два существенных факта: место работы покойной и имя неизвестного, убитого на улице Толстого, а также его предполагаемое место работы. На правах старшего по званию капитан Барышников распределил обязанности, и Акимову выпало выяснить все о неизвестном. Самым простым способом сделать это Акимов посчитал визит в больницу, где, по словам Элеоноры, Станислав Егоров работал десять лет назад.

Отправляясь в городскую больницу, Акимов и представить себе не мог, что в обеденный час приемный покой встретит его такой суетой. В душе он настроился на спокойную беседу с администрацией больницы и быстрое получение нужной информации. Теперь же, стоя посреди вестибюля, заполненного до отказа, он чувствовал, что надежда его таяла как снежный ком под лучами южного солнца. За это время он дважды пытался заговорить с сотрудниками больницы, чтобы выяснить, где располагается административный корпус, но пока его попытки не увенчались успехом. Наконец ему удалось протиснуться к окну регистратуры. Сунув в окошко удостоверение, он грубовато произнес:

— Оперуполномоченный Акимов. Мне