Холодный клинок - Валерий Георгиевич Шарапов

— Прошу вас. — Акимов мельком взглянул на часы, но решил, что время терпит.

— Ну, слушайте, — от удовольствия Крошенинников аж руки потер, так ему хотелось поделиться давней историей. — История на самом деле удивительная! В тот день Егоров работал в приемном отделении как дежурный врач. Когда персонала не хватает, а хирургам хочется немного подзаработать за сверхурочные часы, они идут в приемное отделение. Вот и Егоров пошел. И надо же было такому случиться, что именно в этот день зампред попал в автомобильную аварию! Когда его привезли, его левый глаз буквально висел на сухожилиях, вывалившись из глазницы. Его принял Егоров, осмотрел и понял, что тому требуется срочная операция. Счет шел в прямом смысле на секунды, иначе зампреду грозила слепота на один глаз. Так вот! Не дожидаясь одобрения больничного начальства, Егоров заказал операционную и сам провел операцию! Узнав об этом, главврач больницы рвал и метал, грозил Егорову всеми возможными карами, если вдруг у зампреда что-то пойдет не так. Но уже через сутки стало ясно, что Егоров с задачей справился на отлично. Он сохранил зампреду зрение, а тот в благодарность помог Егорову с продвижением по службе. Сами понимаете, когда такое высокое начальство рекомендует «отнестись к сотруднику с особым вниманием», вам ничего не остается, как выполнить эту рекомендацию. Так Егоров стал заведующим офтальмологическим отделением.

Закончив рассказ, довольный Крошенинников выдохнул, ожидая комментариев от оперативника. Тот не заставил себя долго ждать. Для начала он некоторое время восхищался историей, удивлялся тому, как непредсказуема человеческая судьба, а после, как бы невзначай, спросил:

— Наверное, тому, кто занимал этот пост до Егорова, такие изменения пришлись не по вкусу?

— Семыкину-то? Ну разумеется! Он ведь тридцать пять лет в нашей больнице отработал, всегда на хорошем счету, всего сам добился, и вдруг такое! Его ведь не просто в должности понизили, его на пенсию отправили. Так сказать, на заслуженный отдых, а ведь ему едва шестьдесят исполнилось. Ох, он тогда взбесился! Всех грязью поливал, а Егорову прямо в лицо заявил: тебе это с рук не сойдет, я тебе обещаю!

— Вот как? Угрожал, значит? — Акимов внутренне весь подтянулся. — Обещал расправиться с Егоровым?

— Ну да! Сказал, что не успокоится, пока не сживет Егорова со свету.

— Интересно, — протянул Акимов.

Видимо, Крошенинников что-то прочел во взгляде оперативника или до него наконец дошло, что говорит он с представителем закона, потому что настроение у него изменилось в один миг. Он нервно сцепил пальцы рук и быстро-быстро заговорил:

— Да ерунда это все! Семыкин так, со злости это ляпнул. Никто из персонала, кто слышал перебранку, в серьезность его намерений не поверил. Семыкин, он ведь мужик спокойный, без выкрутасов. Семья у него, опять же…

Поняв, что своей суетливостью только усугубляет ситуацию, Крошенинников умолк. Молчал и Акимов, мысленно анализируя полученную информацию. Когда пауза затянулась до неприличия, Крошенинников снова заговорил:

— Не поймите меня неправильно, я ведь ничего плохого ни про Егорова, ни про Семыкина не хотел сказать, — голос Крошенинникова звучал виновато. — Мне просто захотелось поболтать, вот и все. Работа у меня в основном с бумагами связана, пообщаться с живым человеком доводится не так уж часто, вот я и обрадовался. Нашел свободные уши, как говорится. Забудьте все, что я вам тут наболтал, договорились?

— Возможно, вы не так уж не правы, — прервал молчание Акимов.

— Что вы имеете в виду? — насторожился Крошенинников.

— Не могли бы вы описать внешность Егорова? — попросил Акимов. Он еще не знал, как отнестись к рассказу Крошенинникова, но понимал, что в любом случае фотоснимок погибшего Егорова ему предъявить все равно придется, поэтому хотел подстраховаться, прежде чем пугать человека нелицеприятным снимком.

— Что-что? — Крошенинников растерянно заморгал. — Описать внешность доктора Егорова? Это еще зачем?

— Узнаете в свое время, — пообещал Акимов, — а сейчас просто сделайте то, о чем я вас прошу.

С минуту Крошенинников вглядывался в лицо оперативника, видно, пытаясь проникнуть в мысли Акимова, затем устало вздохнул и приступил к описанию внешности доктора. Когда он дошел до щербин на коже, покрывающих его лицо, Акимов полез в портфель, выудил оттуда снимки жертвы с улицы Толстого и предъявил их Крошенинникову.

— Посмотрите внимательно, этот человек — доктор Егоров? — мягко спросил Акимов.

Неосознанно Крошенинников зажмурился, точно маленький мальчик, который не желает выполнять требование строгого наставника. Акимов настойчиво вложил снимок в руку Крошенинникова и повторил просьбу:

— Взгляните! Это очень важно.

Крошенинников вынужден был открыть глаза и посмотреть на снимок. Отвечать ему не пришлось, Акимов все понял по выражению его лица. Забрав снимки, он вновь убрал их в портфель и спросил:

— Где я могу найти больничное начальство?

— Что… — не отвечая на вопрос, начал Крошенинников. Он поперхнулся, откашлялся и начал снова: — Что с ним случилось?

— Его убили, — просто ответил Акимов. — Вчера рано утром его тело обнаружили в подвале жилого дома.

— Какой ужас… — еле слышно прошептал Крошенинников. — Кто это сделал?

— Это мы и пытаемся выяснить, — ответил Акимов и задал очередной вопрос: — Скажите, у Егорова есть семья? Жена, дети?

— Нет… нету… — все еще находясь в шоковом состоянии от трагичной новости, промямлил Крошенинников.

— Разве у него не было жены? — вспоминая рассказ Элеоноры, повторил вопрос Акимов.

— Была, но, кажется, она умерла, — припомнил Крошенинников. — Детей, насколько я знаю, у них не было.

— А родители Егорова живы?

— Об этом вам лучше справиться в отделе кадров. Все личные дела сотрудников хранятся там, — машинально ответил Крошенинников и вновь перешел к интересующей его теме: — Я тут много чего наговорил… Не хотелось бы, чтобы у вас сложилось неправильное представление. Дело в том, что на самом деле я не думаю, что Семыкин может оказаться причастным к тому, что случилось с Егоровым.

— Об этом не беспокойтесь. Если Семыкин непричастен, никто не станет предъявлять ему обвинения, — заверил Акимов.

— Но проверять все равно станете? Ох, как нехорошо получилось, — Крошенинников явно расстроился. — Если бы я знал, что случилось, ни за что не стал бы трепать языком.

— Мы все равно узнали бы об угрозах в адрес Егорова, — попытался утешить собеседника Акимов. — Вы сами сказали, что тому было много свидетелей. Не вы, так кто-то другой рассказал бы нам об этом.

— Уж лучше бы кто-то другой, — искренне заявил Крошенинников.

— Теперь ничего не поделаешь, — пожал плечами Акимов. — Так как, говорите, мне пройти в административный корпус?

Крошенинников вышел из кабинета, жестом предлагая следовать за ним. Он вывел оперативника из здания, указал на дверь, расположенную в боковой стене внутреннего дворика, и не прощаясь ушел.