Холодный клинок - Валерий Георгиевич Шарапов

На седовласую женщину средних лет тон Акимова впечатления не произвел. Она устало отодвинула удостоверение в сторону и, продолжая заполнять какие-то бланки, бросила:

— В центральном корпусе.

— Я понимаю, что администрация располагается в центральном корпусе, — не скрывая раздражения, заявил Акимов. — Поэтому и хочу знать, какой из корпусов считается центральным и как туда пройти.

— Это не наш корпус, — все так же вяло отреагировала женщина.

Теряя терпение, Акимов сунул руку в окошко и сгреб ладонью бланки, которые так старательно заполняла женщина. Это возымело действие: женщина подняла глаза и возмущенно произнесла:

— Мужчина, вы что себе позволяете!

— Где я могу увидеть главного врача? Отвечайте, или я вынужден буду забрать вас в отделение, — суровым тоном пригрозил Акимов.

— Вы что там все с ума посходили в вашей милиции? — пугаться угроз женщина явно не собиралась. — Сказано же: администрация в центральном корпусе. От крыльца налево до здания с колоннами. Там боковой вход со стороны морга. Теперь понятно?

— Теперь понятно, — как-то сразу успокоился Акимов. — Благодарю за сотрудничество.

Он не стал дожидаться ответной фразы, развернулся и вышел из приемного покоя. Пройдя указанным маршрутом, Акимов оказался перед дверью со скромной надписью «Только для персонала больницы» и, решительно открыв дверь, вошел внутрь. Оказавшись в узком коридоре, он огляделся: в коридор выходили четыре двери, одна из которых была приоткрыта. Туда-то и направился старлей.

В комнате два на два метра, с выкрашенными в синий цвет стенами, находилось что-то вроде картотеки. Две стены от пола до потолка занимали стеллажи с ячейками, забитыми картонными папками мышиного цвета. Спиной к двери стоял невысокий лысоватый мужчина в синем халате и черных нарукавниках. Он энергично перелистывал страницы одной из папок и что-то бурчал себе под нос. Акимов вежливо постучал костяшками пальцев о косяк, привлекая внимание мужчины. От неожиданности тот подпрыгнул на месте и выронил папку. Бумаги, вложенные в папку, веером рассыпались по полу.

— Простите, что напугал, — виновато произнес Акимов. — Это вышло не специально.

— Зачем же так подкрадываться? — сердито буркнул мужчина и склонился, собирая бумаги обратно в папку.

— Мне нужно увидеть кого-то из администрации, — Акимов достал удостоверение, собираясь продемонстрировать его мужчине.

— Пройдите через двор и поднимитесь по наружной лестнице на второй этаж, — даже не взглянув в сторону Акимова, сообщил мужчина.

— Большое спасибо за содействие, — поблагодарил Акимов и развернулся, собираясь уходить, но тут мужчина вдруг одумался. Он выпрямился, отложил папку в сторону и обратился к Акимову:

— А вы, собственно, по какому вопросу?

— Я из милиции, оперативный отдел, — Акимов нехотя повернулся и предъявил-таки удостоверение.

— Уголовный розыск? — пробежав глазами по строчкам в удостоверении, мужчина удивленно приподнял брови. — И что же понадобилось уголовному розыску у нас в больнице?

— Это конфиденциальная информация, — сухо заявил Акимов.

— Тайна следствия? Понимаю, — закивал мужчина. — Кто-нибудь из недовольных родственников заявил, что хирург прирезал пациента? Не больно-то верьте всему, что они говорят. Убитые горем утраты, они просто ищут, на ком выместить гнев.

— А вы, оказывается, знаток человеческих душ, — усмехнувшись, произнес Акимов.

— Должность обязывает, знаете ли, — слова старлея мужчина принял за чистую монету. — Мне в таких делах приходится разбираться по долгу службы. Почти как вам.

— Выходит, мы коллеги? — все еще продолжая улыбаться, заметил Акимов.

— Вроде того. Вроде того, — охотно подтвердил мужчина и добавил: — Позвольте представиться: Крошенинников Геннадий Петрович, секретарь комиссии по контролю качества медицинской помощи Первой градской больницы. Как видите, я вас не обманул.

— Оперуполномоченный Акимов Сергей Валентинович, — в свою очередь представился Акимов и полюбопытствовал: — И давно вы занимаете эту должность?

— Двадцать четыре года, — с гордостью сообщил Крошенинников. — До этого я работал в городском архиве, но там работа скучная, никакого творчества.

— А здесь вы можете творить? — подавив усмешку, поддержал разговор Акимов.

— В некотором роде — да, — подтвердил Крошенинников. — Вот скажите мне: какое главное умение в вашей профессии?

Прежде чем ответить, Акимов задумался. «И правда, каково главное умение оперативника? — подумал он и тут же ответил на свой вопрос: — Расположить к себе свидетеля. Только так удается выудить полезную информацию». Но вслух он сказал другое:

— Думаю, в нашем деле главное — уметь отсеивать ложь от правды.

— Вот! — радостно воскликнул Крошенинников. — И в нашем деле это умение — главное! Ведь если не уметь распознавать, кто из убитых горем родственников лжет, а кто говорит правду, могут пострадать отличные врачи. И кто тогда, скажите на милость, будет нас лечить? Одни посредственности и лентяи, которые бегут от сложной работы. Вы со мной согласны, товарищ оперуполномоченный Сергей Валентинович Акимов?

— Полностью и безоговорочно, — на этот раз Акимов не стал скрывать улыбку. Секретарь Крошенинников начинал ему нравиться. — А вот скажите, Геннадий Петрович, за годы вашей работы в должности секретаря комиссии вам не доводилось вести разбирательство по поводу работы доктора Станислава Егорова?

— Егорова? Как же, как же, случалось, — на лице Крошенинникова появилась улыбка с налетом грусти. — Вот про таких врачей я вам и говорил. Когда врач берется за безнадежные случаи, без жалоб и разбирательств ему не обойтись.

— А он брался?

— Разумеется, — уверенно проговорил Крошенинников. — Доктор Егоров довольно амбициозен. Он считается специалистом экстра-класса, и, надо признать, не без оснований. Многие годы ему не давали возможности проявить себя, но лет пять назад он провел блестящую операцию одному из глав города и после этого сразу вышел на новый уровень. Теперь ему поручают самые сложные, а порой и безнадежные случаи. Знаете, сколько в Москве офтальмологов, которые в сорок лет заведуют отделением ведущей больницы?

— Думаю, вы меня просветите, — невольно улыбнувшись, произнес Акимов.

— Разумеется, — без тени улыбки ответил Крошенинников. — Всего один!

— Так, значит, Егоров — офтальмолог, занимающий пост заведующего отделением глазных болезней?

— Офтальмолог-хирург, — торжественно поправил Крошенинников.

— При таком положении у него должно быть много завистников, — осторожно осведомился Акимов.

— Не без этого, — хохотнул Крошенинников. — В медицине ведь как в спорте: если старт неудачный, считай, что соперников тебе уже не догнать. Но доктор Егоров оказался исключением из правила, что вызывает еще больше зависти. И это неудивительно. Как не завидовать тому, кто за пятнадцать лет хирургической практики ничего сложнее фурункула не оперировал, а тут вдруг в тридцать пять — сразу в заведующие отделением? Про фурункул это я образно, вы ведь понимаете.

— Постойте, как это — в тридцать пять? Разве десять лет назад он не был ведущим специалистом? — вспомнив слова Элеоноры, уточнил Акимов.

— Какое там! — Крошенинников замахал руками. — Говорю же, ему поручали лишь самые простейшие операции.

— Тогда как вышло, что ему доверили ту операцию?

— Зампреда исполкома Моссовета? О! Это