Холодный клинок - Валерий Георгиевич Шарапов

— Хотел продлить страдания? — выдвинул предположение Барышников.

— Вряд ли. Синяков и ссадин, кроме как на конечностях в местах связывания, я не обнаружил. — Помедлив, Краснянский вынес свое предположение: — Думаю, вашему преступнику было что-то нужно от жертвы.

— Информация?

— Возможно.

— Над этим стоит подумать. — Барышников бросил взгляд на часы: — Есть еще что-то, о чем мне стоит знать до того, как продолжать расследование?

— Да, есть. — Краснянский снова помедлил, словно сомневался, стоит ли об этом говорить, но все же продолжил: — Я не могу утверждать категорично, пока у меня на руках нет орудия убийства, но, с большой долей вероятности, жертва с улицы Толстого убита тем же предметом, что и Наталья Рогозина.

— Что? — Барышников весь напрягся. — Вы говорите о неизвестном мужчине, найденном сегодня в подвале жилого дома? Я правильно вас понял?

— Именно так, — подтвердил Краснянский. — Та же глубина ударов, та же ширина разрезов, обоюдоострый клинок — все указывает на идентичность орудия убийства.

— И вы отразите этот факт в отчете?

— К сожалению, этого я сделать не могу по вышеупомянутой причине, — поспешил ответить Краснянский. — Найдите нож, и я скажу вам наверняка, а пока это только теория.

— Но весьма обоснованная теория, верно? — Барышников все никак не мог поверить в то, что говорил судмедэксперт. — Если теория верна, вы понимаете, что это значит?

— Поэтому и говорю, — в трубке послышался усталый вздох Краснянского. — Мне не хочется вводить вас в заблуждение, но слишком уж похож почерк убийцы. И еще одно: Рогозину удерживали в квартире трое суток, а убили спустя шесть часов после смерти неизвестного. Вот такие дела.

Краснянский с минуту помолчал, затем, как бы подводя итог, произнес:

— Официальный отчет постараюсь выслать завтра к обеду.

Ответить Барышников не успел, из трубки зазвучали короткие гудки: судмедэксперт прервал телефонную связь. Медленно, как бы нехотя, Барышников положил трубку на рычаг, откинулся на спинку стула и глубоко задумался. Известие об орудии преступления не то чтобы стало для оперативника полнейшей неожиданностью, но одно дело — предполагать, что два убийства в одном районе взаимосвязаны, и совсем другое — получить тому подтверждение от компетентного лица.

— И что теперь с этим делать? — вслух произнес Барышников.

Звук его голоса эхом отразился от стен пустого кабинета. Вздохнув, он пододвинул к себе папку с отчетом криминалистов и надолго зарылся в бумаги. Он пробегал глазами строчки и вновь возвращался к началу: отсутствие свидетелей, следы борьбы, характер ран и время смерти — все эти документы он изучил от корки до корки. Устав от рукописного текста, переходил к фотоснимкам, сделанным на месте преступления. Вглядываясь в снимки, он пытался увидеть что-то, что помогло бы ему найти зацепку. Не обнаружив ничего стоящего, он вновь переходил к описанию улик: отпечатки пальцев, следы обуви, капли крови на пороге спальни… И так до бесконечности.

Наконец, устав от бесплодных поисков, он отложил отчеты в сторону, достал из стола чистый блокнот, открыл первый лист и начал быстро писать. Ровным размашистым почерком с едва заметным наклоном влево Барышников писал поспешно, не особо соблюдая правила пунктуации. «Просмотреть отчеты о схожих преступлениях. За какой срок?», «Проверить связь между жертвами. Возможно, знакомы?», «Показать фото Рогозиной жильцам с Толстого, и наоборот», «Разыскать родственников Рогозиной».

Эту строку он подчеркнул жирной чертой. Когда стало известно, что у жертвы есть муж, пусть и бывший, Барышников тут же предпринял попытки связаться с ним. Он не предполагал встретить с этой стороны какие-то препятствия, но ошибся. По паспортным данным, указанным в свидетельстве, оперативники связались с отделом ЗАГСа, где регистрировался акт расторжения брака. Там им предоставили адрес проживания, указанный в документах бывшего мужа, и по адресу выехал один из сотрудников отдела. Однако в указанной квартире никого не оказалось. Соседи подтвердили, что гражданин Рогозин действительно проживает в этом доме, и даже сообщили его место работы. Трудился Рогозин в Якутии на угледобывающем предприятии «Чульманские шахты». Работа в шахтах велась вахтовым методом, и связаться с определенной бригадой оперативникам в этот день не удалось. Тем не менее в город Чульман отправили запрос, и капитан Барышников очень надеялся получить ответ уже завтра.

На встречу с Рогозиным капитан возлагал большие надежды. Если соседи утверждают, что бывший муж до сих пор захаживает к супруге, быть может, он знает, с кем в последнее время общалась Наталья. Также он может подсказать, где искать ее родителей. Барышникову была неприятна мысль, что с момента обнаружения тела Рогозиной прошло несколько часов, а ее родственники до сих пор не оповещены о произошедшей трагедии. К этой части своей работы Барышников относился очень щепетильно, и, как бы ни был загружен день, оповещать родных о смерти близкого человека он всегда считал приоритетным. Тот факт, что ему не удалось связаться с близкими сразу двух жертв, тяготил его. Отчасти поэтому он до сих пор сидел в пустом кабинете, а не в уютной кухне в компании с любимой женой.

«Как печально, что в столице наступили такие времена, когда соседи совершенно ничего не знают друг о друге. Взять ту же Рогозину: поквартирный опрос показал, что ни один из жильцов с ней не общался. Или это она отгородилась от соседей? Как знать… Быть может, и так. И все же почему никто, даже соседи по этажу, не в курсе, есть ли у Натальи родители? И почему никто из них не знает, где Наталья работала?» — размышлял Барышников.

Такое отчуждение казалось Барышникову странным. Вот он знал всех, кто жил в его доме. Ну или почти всех. А уж тех, кто живет с ним бок о бок, он знает как облупленных. И не только чем те зарабатывают себе на жизнь, но и сколько троек нахватал их «оболтус» в текущей четверти, из-за чего дочь соседа рассталась с женихом, в каком роддоме собирается рожать своего первенца внучка бабули с первого этажа — и все в таком духе. Так почему же о Рогозиной ничего не известно? Что заставляло ее чураться общения с жильцами дома? Нет, он, Илья Барышников, считал такое положение вещей совершенно неправильным. Доказательством тому служила смерть Натальи. Мыслимое ли дело! Трое суток преступник удерживал ее в собственной квартире, а соседи ни о чем не подозревали!

Мысли капитана прервал робкий стук в дверь. Барышников машинально взглянул на часы, стрелки показывали четверть первого. «Похоже, дежурный пришел выпроваживать», — успел подумать Барышников, как дверь открылась и в образовавшийся просвет заглянул Саня Шувалов.

— Товарищ капитан, вы сегодня в отделе заночуете