Холодный клинок - Валерий Георгиевич Шарапов

на кухню и тяжело опустилась на табурет. Только теперь до нее начал доходить смысл того, что довелось увидеть в квартире соседки. Серафиму Петровну начала бить нервная дрожь. Она сжала кисти рук, пытаясь ее унять, но дрожь не проходила. Тогда Серафима Петровна дотянулась до стола-тумбы, извлекла из его недр «обморочную» бутылочку с клюквенной настойкой, откупорила резиновую пробку и прямо из горлышка сделала солидный глоток. Напиток заставил женщину закашляться, но возымел благоприятное действие. Руки хоть и продолжали трястись, но уже не так интенсивно, а мозг начал соображать чуть лучше.

— Надо сообщить в милицию, — вслух произнесла Серафима Петровна. — Нельзя допустить, чтобы она вот так лежала там…

Телефонного аппарата у Серафимы Петровны не было, но опорный пункт милиции находился буквально в двух шагах от дома, поэтому, собравшись с силами, Серафима Петровна вновь вышла из квартиры и заковыляла вниз. Проходя мимо двери Натальи, она отвернулась и ускорила шаг и, только добравшись до опорного пункта, выдохнула.

Робко войдя в тесное помещение, она осмотрелась. Грязное зарешеченное окно, узкая скамья вдоль стены, над скамьей массивный стенд, на котором вперемежку наклеены отпечатанные листы с черно-белыми фотографиями. Угрожающего размера надпись в верхней части стенда гласила: «Их разыскивает милиция». «Странно, — подумала Серафима Петровна. — Если сами же разыскивают, для чего клеить?» Но в данный момент этот вопрос ее мало волновал, всплыл скорее автоматически. Что ее действительно беспокоило, так это дежурный милиционер, строго поглядывающий на нее сквозь стекло смотрового окошка. Под его пытливым взглядом Серафима Петровна совсем стушевалась. Она остановилась возле скамьи, дальше ноги ее не несли.

— Вы по какому вопросу, гражданочка?

Дежурный не выдержал первым, но его гортанный голос лишь сильнее напугал женщину. Схватившись за сердце, она рухнула на скамью. Дежурный взволнованно нахмурился и, нажав какую-то кнопку, прокричал вглубь помещения:

— Старшина, срочно сюда, тут женщине плохо!

С минуту в тесной дежурке стояла напряженная тишина, затем звякнули ключи, глухо хлопнула внутренняя дверь, и в коридор неторопливо вышел старшина. Широкоплечий, с тяжелой походкой, он двигался уверенно, будто уже сто раз сталкивался с внезапными обмороками посетителей. Но, завидев бледную женщину на скамье, он посуровел, в глазах мелькнуло озабоченное выражение.

— Что тут у тебя, Пеньтихин? — спросил он, обводя взглядом дежурного за стеклом и оседающую на скамейке Серафиму Петровну. — Опять граждан пугаешь?

— Да вот, женщина… — растерянно доложил дежурный. — Я только и успел спросить, с чем пришла, а она сразу за сердце и вот…

Старшина приблизился, склонился над женщиной, чуть понизив тон, произнес:

— Дышите ровнее, гражданочка. Не тревожьтесь. Вам воды? Или врача вызвать?

Серафима Петровна силилась что-то ответить, губы ее дрогнули, однако старшина так ничего и не услышал.

— Воды, — коротко приказал старшина дежурному. Тот мигом исчез за перегородкой.

Пока ждали возвращения дежурного, старшина сел рядом, осторожно оперся рукой на край скамьи. Он молчал, но его спокойное присутствие подействовало на Серафиму Петровну сильнее любых слов. В маленьком помещении, пропахшем табаком и по́том, ей вдруг стало почти по-домашнему уютно. Дыхание женщины постепенно выравнивалось. Она закрыла глаза, стараясь собраться с силами, и после минутной паузы прошептала:

— Ох, не могу…

Старшина тяжело вздохнул, такие сцены для него были не в новинку, но ему вдруг до боли стало жаль эту немолодую женщину.

— Может, расскажете? — мягко, без нажима произнес он. — Вы ведь не просто так здесь оказались. Не на огонек заглянули, верно?

В этот момент вернулся дежурный, неся кружку с водой. Серафима Петровна послушно взяла ее дрожащими руками и сделала маленький глоток. Бросив благодарный взгляд на дежурного, она вернула кружку.

— Спасибо, мне уже лучше, — слабым голосом проговорила она.

— Вот и славненько, — старшина потер руки. — Значит, все в порядке?

— Нет, не в порядке, — ответила Серафима Петровна. — У меня такое… Даже не знаю, с чего начать.

— Начните с главного, — посоветовал старшина. — По опыту знаю, что это самый действенный способ избавиться от волнения.

— Моя соседка лежит в своей квартире мертвая, — выпалила Серафима Петровна. — Думаю, ее убили.

Слова Серафимы Петровны произвели эффект разорвавшейся гранаты. Дежурный отпрянул, старшина крякнул и нахмурил брови.

— Убили? Вашу соседку? — зачем-то повторил он слова женщины. — Вы уверены, гражданка?

— Ну… Я… Думаю…

— Так! Вот как мы поступим, — растягивая гласные, начал старшина. — Сейчас мы пройдем в кабинет, и там вы все расскажете старшему оперуполномоченному. Он как раз по таким делам специализируется.

— Может, лучше я вам все расскажу? — робко попросила Серафима Петровна. — Все-таки мы с вами уже не чужие, мне было бы легче…

— Простите, вас как звать-величать? — спросил старшина, а сам незаметно подал знак дежурному, и тот скрылся за стеклянной перегородкой.

— Язикова Серафима Петровна, — поспешно представилась женщина. — Простите, совсем забыла про хорошие манеры. Такое потрясение!

— Серафима Петровна, — старшина старательно подбирал слова. — Вы сказали, что ваша соседка убита. Как вы это определили? Как вы вообще узнали, что она мертва?

— Да все Фисонька, — начала женщина. — Я ей все твердила: Фисонька, не хулигань, пойдем домой, пообедаем и спать ляжем. А она, строптивица, совсем от рук отбилась, вот и влетела к Наталье в квартиру. А уж когда я за ней пришла, тогда соседку и увидела. Теперь, наверное, до самой смертушки ее лицо перед мысленным взором стоять будет.

— А что же Фисонька? — спросил старшина.

— А Фисоньке хоть бы что! Лежит себе на одеялочке, посапывает. И аппетит у нее не пропал, и сон крепче крепкого. Вот уж у кого нервы железные, — лепетала Серафима Петровна. — Правда, в жизни ей тоже с лихвой досталось. Да… Побила ее жизнь, что и говорить. Она потому людей и не любит, что они ее с малолетства подводили.

— И где же сейчас Фисонька? — задал новый вопрос старшина. — Почему же вы ее с собой не привели?

— Что вы, что вы! Она и здесь все разгромит, — замахала руками Серафима Петровна. — Ее в незнакомые места водить опасно.

— Потому она и соседку вашу убила, что в незнакомое место попала? — осторожно осведомился старшина.

— Кто? — опешила Серафима Петровна. — Фисонька?

— Ну да. Как я понял с ваших слов, она пришла к соседке и учинила там погром, отчего та и умерла, — выдал старшина сжатый пересказ истории Серафимы Петровны.

— Да вы что! И как только у вас язык повернулся такое сморозить! Чтобы моя Фисонька людей убивала?!

— Не волнуйтесь так, гражданочка, мы во всем разберемся, — старшина попытался утихомирить женщину. — Если ваша внучка Анфиса никого не убивала, мы так и запишем.

— Внучка? Вы сказали «внучка»? — Серафима Петровна какое-то время не мигая смотрела в глаза старшины, а потом громко, с юношеским задором