Холодный клинок - Валерий Георгиевич Шарапов

Фрол и поспешно добавил: — Вы не подумайте, я никому не запрещал туда ходить, просто во всем нужен порядок, вот я замок и сменил. Если бы кто ключ попросил, я бы, разумеется, дубликат сделал.

— Но, кроме Силантьева, такого желания никто не изъявил, — подытожил Барышников.

— Я так и сказал, — подтвердил Фрол. Он нервно теребил рабочие рукавицы, будто пытаясь унять дрожь в руках. — Подумаешь, замок! Велика важность.

— Полностью с вами согласен, — произнес Барышников, а про себя подумал: «С чего бы Фролу так переживать? Для волнения должна быть причина». И, как по наитию, выдал:

— Расстроены вы, потому что ключи от подвала кому-то давали, а теперь думаете, что сами убийцу во двор впустили. — От его слов Фрол съежился, выронил рукавицы и низко-низко опустил голову. Выдержав паузу, Барышников продолжил: — Выкладывайте как на духу: кому давали ключи? Может, рабочие, сантехники или еще кто приходил?

Дворник помялся, а потом выпалил на одном дыхании, словно боясь передумать:

— Было дело… с месяц назад парень приходил. Сказал, из ЖЭКа, трубы смотреть. Документов не показал, но говорил уверенно… Ну я и пустил.

— Как долго ключ был у этого парня? — Барышников с нетерпением ждал ответа, ведь если парень пользовался ключом долго, то мог и дубликат сделать.

— Да вы что! Чтобы я свой ключ кому-то в руки дал? — покачав головой, обиженно сказал Фрол. — Никогда в жизни! Сам открыл да и ушел. А парню велел потом замок защелкнуть.

— Что ж, хорошо, что вспомнили об этом случае. Сможете парня описать? — чуть разочарованно поинтересовался Барышников.

— Может, и смогу, — неуверенно ответил дворник.

— Приходите после обеда в отдел, сведу вас со штатным художником, — велел Барышников. — А сейчас идите отдохните. Вам сегодня несладко пришлось.

Дворник поднялся со скамьи и заковылял к соседнему подъезду, где располагалась его квартира. А к Барышникову подошел Акимов. С мальчиком и гражданином Силантьевым он работу закончил и теперь спешил отчитаться перед капитаном.

— Школьник, возможно, будет нам полезен, — начал Акимов, но Барышников его перебил.

— Начни с Силантьева, — приказал он.

— Тут ничего интересного, — возразил Акимов, но Барышников нахмурился, и старлей тут же перешел на интересующую капитана тему: — Гражданин Силантьев работает в химической лаборатории при научно-исследовательском институте и, вопреки здравому смыслу, время от времени проводит опыты в принадлежащем ему чулане. Говорит, набирает материал для диссертации. По его словам, готов понести адекватное проступку наказание, но к убийству никакого отношения не имеет. Я склонен ему верить.

— Так вот с лету и поверил? — усомнился Барышников.

Отвечать Акимов не стал, лишь пожал плечами, мол, сам смотри. Барышников вздохнул:

— Ну, а с парнишкой что?

— Школьник, Денис Руднев, мечтает о собаке, но родители наотрез отказываются заводить щенка, — издалека начал Акимов. — Мальчик не теряет надежды, а пока его мечта не сбылась, подкармливает бездомную дворнягу. Пес, по словам мальчика, весьма свободолюбивый и появляется в их дворе не так часто, как тому хотелось бы. Вот мальчик и караулит его почти каждый вечер. Выходит во двор на прогулку и ходит кругами вокруг дома в ожидании, когда пес прибежит. Во время таких прогулок он много чего замечает. Так вот, он утверждает, что у дома напротив недели две назад появился незнакомец. Вел себя подозрительно, все время прятал лицо, а когда мальчик, движимый любопытством, направился в его сторону, попросту сбежал.

— Хочешь сказать, парнишка видел убийцу?

— Как знать, товарищ капитан, — Акимов вновь пожал плечами. — Проверить бы не мешало. Какая-никакая зацепка.

— Лицо незнакомца парнишка разглядел?

— К сожалению, нет, товарищ капитан, но приметы дал вполне рабочие.

— Слушай, Серега, — отвлекаясь от темы, произнес Барышников. — Мы с тобой уже не первый день в одной связке работаем. Быть может, хватит официоза? Ты Серега, я Илюха, или Илья, если тебе так больше нравится. Это ведь не сложно?

— В свободное время — Илья, а на службе — товарищ капитан, — Акимов отвел глаза в сторону. — Субординацию еще никто не отменял.

— У тебя что, проблемы с этим вопросом были? — выдвинул предположение Барышников. — Так забудь.

— Предпочитаю оставить все как есть, — упорствовал Акимов. — Вне работы — всегда пожалуйста, а на службе — увольте.

— Да где мы с тобой вне работы бываем? — резонно возразил Барышников.

— Вот и я о том же, — Акимов посмотрел Барышникову прямо в лицо. — Будет дружба, будет и все остальное. А пока разрешите перейти к делу, товарищ капитан.

Барышников с минуту смотрел на напарника, затем махнул рукой и приказал продолжить доклад. «Видно, сильно его зацепило, — размышлял он, пока старлей выкладывал информацию, которую удалось собрать. — А он парень упрямый. Но и я не из покладистых, просто так не сдамся». Как раз к концу доклада из подвала вышли криминалисты, а во двор въехала труповозка. Барышников взглянул на часы: стрелки приближались к семи тридцати. «Времени — только-только с криминалистами словом перемолвиться и бежать к подполковнику на доклад», — мысленно подсчитал Барышников и пошел навстречу экспертам.

Глава 3

Судмедэксперт Андрей Краснянский в неполные двадцать девять лет считался лучшим специалистом в своей области, недаром он работал в самом загруженном морге судебно-медицинской экспертизы, расположенном в Тарном проезде. В этот морг со всей Москвы свозили тела людей, умерших насильственной смертью. Огнестрелы, ножевые, утопшие и обгоревшие со следами насильственных действий — все они находили последний приют в стенах Царицынского морга, а Андрей Краснянский копался в их внутренностях, устанавливая причину смерти.

По натуре Краснянский был одиночкой. Ему не требовалась компания ни на работе, ни в быту. Работа в морге требовала от него полной отдачи, внимания к деталям и умения сохранять эмоциональную отстраненность, так необходимую при регулярном столкновении с трагическими, а порой ужасающими происшествиями. Коллеги считали его человеком сосредоточенным, скрупулезным и методичным и давно привыкли к его сдержанности, если не сказать замкнутости. Кое-кто считал, что одиночество служило ему защитной броней, позволяющей выдерживать психологическое давление этой профессии и оставаться в здравом рассудке, но истинной причины его добровольной изоляции не знал никто.

Поначалу коллеги пытались выманить молодого человека из им же созданного кокона. Они приглашали его на обед, предлагали помощь в работе, иногда просто заводили беседу на отвлеченные темы, но Краснянский неизменно оставался в стороне. И мало-помалу его оставили в покое. А почему бы и нет? Работает парень отлично, с коллегами не конфликтует, с начальством вежлив и корректен. А что живет бирюк бирюком, так это его личное дело. К тому же весьма удобно, когда в штате есть трудоголик, не обремененный женой и детьми, ведь ему достаются дежурства в праздничные