Холодный клинок - Валерий Георгиевич Шарапов

странное. Темно-серый холщовый мешок лежал на ледяном насте и шевелился. Серафима Петровна спустилась вниз, к самой воде, и поняла, что в мешке находится какая-то живность. Будучи от природы человеком участливым, уйти и оставить живое существо на произвол судьбы Серафима Петровна уже не могла. Отыскав длинную палку, рискуя провалиться под уже хрупкий лед, она подтянула мешок к берегу.

Раскрыв мешок, Серафима Петровна отшатнулась, так напугал ее вид спасенного создания. И было отчего испугаться: невероятно крупных размеров кошка оказалась совершенно лысой да к тому же с подбитым глазом. Пару минут дама и кошка испытующе глядели друг на друга, и вдруг истерзанное животное потянулось и лизнуло холеную руку дамы. После такого проявления любви Серафиме Петровне ничего не оставалось, как взять кошку себе. И вот теперь, по прошествии двух лет, уже ничто не могло заставить стареющую женщину отказаться от Фисоньки, скрашивающей ее одинокую старость.

Пока Серафима Петровна ковыляла по ступенькам, преодолевая один пролет за другим, Фисонька, пригревшись в полотенце, мирно задремала и даже начала довольно урчать, но, как только хозяйка приблизилась к площадке третьего этажа, кошка вдруг встрепенулась. Высунув хитрую мордочку из теплого гнездышка, она сердито зашипела.

— Что случилось, детонька? — встревоженно поинтересовалась хозяйка, привыкшая к тому, что ее подопечная мирно сопит, пока не окажется в квартире. — Проголодалась? Ничего, скоро получишь свою порцию любимого лакомства. Потерпи, красавица.

Но Фисонька терпеть явно не собиралась. Она вся подобралась, ощерила пасть, и будь у нее на коже хоть один волосок, он непременно встал бы дыбом. Кошка принялась вырываться из теплого кокона, выпрастывая одну лапу за другой, что привело ее хозяйку в еще большее беспокойство. Дело в том, что на четвертом этаже жила соседка, которая жутко ненавидела животных в целом и Серафимину Фисоньку в частности.

Все два года женщине удавалось благополучно избегать конфликтов с Натальей, хоть та и высказывала недовольство, упрекая ее за якобы ужасный запах, идущий из квартиры, и громкие вопли Фисоньки. Но пару месяцев назад Серафима Петровна столкнулась с той на лестничной площадке, и Наталья с такой гадливостью отпрянула в сторону, пропуская соседку с уродливым созданием на руках, что Серафима Петровна поклялась себе, что больше никогда не позволит той хоть глазком взглянуть в сторону ее питомицы. Фисонька же, как назло, вырвалась из рук хозяйки и бросилась под ноги Наталье. Та в ужасе ринулась к своей квартире, а Фисонька бросилась за ней. Растерянная Серафима Петровна добрых пять минут размышляла, что же предпринять: ворваться в квартиру вслед за питомицей или дождаться, пока хозяйка квартиры вышвырнет ее вон? Дилемма разрешилась сама собой: свободолюбивое животное показалось на пороге, Серафима Петровна сграбастала ее в охапку, чуть ли не бегом взлетела на пятый этаж и заперлась у себя в квартире. Долгих десять минут она ждала, что Наталья поднимется следом и устроит соседке скандал, но та почему-то так и не пришла.

— Фисонька, умоляю, не нарывайся на скандал, — пытаясь вновь укутать кошку полотенцем, просила дама, но кошка продолжала сопротивляться. Тогда Серафима Петровна решила как можно скорее миновать опасный участок пути и прибавила ходу. Кошка продолжала шипеть, а оказавшись на четвертом этаже, как-то вдруг жалобно замяукала. Серафима Петровна припустила быстрее и, миновав четвертый этаж, уже собиралась вздохнуть с облегчением, как ее строптивая питомица исхитрилась и выскользнула из рук. Оказавшись на свободе, она прямым ходом бросилась к двери Натальи, с разгону распахнула дверь и влетела в чужую квартиру.

— Ах! — только и смогла произнести Серафима Петровна. Она вся сжалась, предвкушая скандал, но из квартиры не доносилось ни звука.

Постояв в нерешительности пару минут, Серафима Петровна спустилась вниз и приблизилась к открытой двери.

— Наташенька, — ласково позвала она.

На ее зов откликнулась лишь Фисонька. Она выглянула из кухонного проема и жалобно мяукнула. «Странно, — подумала Серафима Петровна. — Почему соседка не выходит? И почему дверь открыта?» В их доме все закрывались на замки; времена, когда соседи не отгораживались друг от друга толстыми дверьми, давно прошли, и то обстоятельство, что дверь соседки оказалась нараспашку, даму сильно озадачило. «Не мое дело, — поразмышляв, решила Серафима Петровна. — Просто заберу Фисоньку и уйду». Она принялась звать кошку, но та выходить не собиралась. Напротив, будто приглашала хозяйку войти. Она терлась об угол, ведущий в кухню, затем делала пару шагов к хозяйке, призывно мяукала и бежала обратно.

— Что ты хочешь мне сказать? — вполголоса спросила Серафима Петровна, разумеется, не надеясь услышать ответ. — Не наше это дело, понимаешь? Пойдем домой, детка. Пойдем!

Но кошка упорно продолжала свои манипуляции, при этом она громко мяукала. И тут до Серафимы Петровны дошло, что, будь хозяйка в квартире, она давно бы уже вышла. Ну не стала бы Наталья так долго терпеть безобразия Фисоньки! Не стала бы, и все тут! «Вероятно, Наталья куда-то вышла, а дверь закрыть забыла, — дошло до Серафимы Петровны. — Нужно быстренько забрать Фисоньку и уйти. А дверь прикрыть». Решившись, Серафима Петровна перешагнула порог чужой квартиры. Ступая на носочках, она прошла до угла кухни и протянула руки к питомице. Фисонька послушно запрыгнула на руки хозяйки.

Серафима Петровна облегченно вздохнула и развернулась, чтобы уйти. И тут краем глаза она уловила нечто из ряда вон выходящее. Скосив взгляд, она настороженно осмотрела кухню. Стандартная по тем временам мебель: навесной шкаф, холодильник «Орск», деревянный стол и два табурета. Только вот стол оказался перевернут и две ножки из четырех вырваны из пазов. Табуретки тоже валялись на полу, а из шкафа-пенала кто-то выкинул все кастрюли.

— Что за ерунда… — еле слышно прошептала Серафима Петровна.

Она бочком выскользнула в коридор, дошла до порога и остановилась. Сердце защемило от тревожного предчувствия. Серафима Петровна вернулась в квартиру и направилась в комнату. Дверь в комнату оказалась закрыта, дама толкнула ее, и она распахнулась. Глухой удар о стену прозвучал в ушах Серафимы Петровны как взрыв, но она не вздрогнула. Глаза неотрывно смотрели на хозяйскую кровать. Там, в самом центре, лежала Наталья. Неподвижный взгляд устремлен в потолок, руки закинуты за голову, запястья туго перетянуты обрывками простыни, и все, на что падал глаз, было залито кровью.

— Батюшки святы! — прошептала Серафима Петровна любимую присказку двоюродной бабки и зажала рот рукой.

Пятясь, она вышла из квартиры и тихонько прикрыла дверь. Фисонька, лежа на руках хозяйки, выполнив свою миссию, умиротворенно урчала. Не соображая, что делает, Серафима Петровна на автопилоте поднялась на пятый этаж, нашарила в кармане пальто ключ, отперла дверь и вошла в квартиру. Там она выпустила Фисоньку из рук, прошла