Тайна кровавой графини - Анна Велес

Важным было то, что в вечер исчезновения Елизаветы ее тайный возлюбленный с ней так и не встретился. Согласно его показаниям, к тому моменту эта связь его тяготила. За два дня до рокового вечера он объявил актрисе о своем решении расстаться с ней и отказывался впредь с ней видеться. У мужика жена была беременна, и он честно собирался прожить с ней долгую и счастливую жизнь, растя детей. Более того, супруга его сама подтвердила, что муж ей покаялся в интрижке, поклялся больше не гулять и обещание держал. Она подтвердила алиби супруга на время предполагаемой смерти Елизаветы. Снова нашлись свидетели, соседи преподавательской семьи по общежитию, кто видел мужа и жену в тот вечер на общей кухне, как раз в то время, когда актриса входила в здание института. Но того, что Елизавета назначала своему возлюбленному встречу, он не отрицал, просто не собирался туда идти.

Следующим важным моментом стал обыск здания института. В одной из аудиторий, рядом с кабинетом того самого преподавателя, были найдены пятна крови. Судя по отчетам экспертов того времени, кровопотеря была значительной, скорее всего смертельной. В этом же помещении обнаружили брошь, опознанную как украшение, принадлежащее Елизавете, один из подарков последнего супруга. Но только труп актрисы так и не нашли.

Пресса еще долго следила за ходом следствия. Так, спустя месяц появился еще один газетный разворот, где сообщалось, что милиция смогла подтвердить алиби мужа актрисы, но там же был намек на те самые хищения, совершенные чиновником, заодно напечатали и заявление о его снятии с должности.

Написали и об аресте бывшего руководителя театра. Оказалось, что после того, как Елизавета его бросила, мужик сошелся с какой-то другой женщиной. Только найти ее милиция не смогла. Новая сожительница худрука бесследно исчезла. Сам бывший супруг Елизаветы почему-то считал, что актриса к этому причастна, по этой причине и поджидал ее в тот день у театра, хотел найти свою женщину. Получил резкий отказ и порцию оскорблений. По его словам, купив с расстройства водки, он провел вечер в распитии алкоголя и жалости к себе. Осоловев, громко пел. Что и спасло его от обвинений в убийстве бывшей жены, так как соседям концерт не понравился, они приходили к мужику скандалить, чем обеспечили ему алиби. Однако позже, как уже знал Артем, артиста все же посадили. Но за что, сведений не было. Следователю почему-то это не нравилось.

Через некоторое время интерес к делу актрисы все же стал затихать. Материалы в газетах еще выходили, но уже не такие развернутые. Новых деталей было мало. Милиция искала других подозреваемых среди множества обиженных Елизаветой сослуживцев и знакомых. Писали о некоем молодом актере, кому прима одно время уделяла много внимания. Елизавета вроде бы отбила любовника у одной из своих сослуживиц, но наигралась с живой игрушкой быстро.

Роман длился не больше пары недель. Сам парень был разрыву не рад, пару раз пытался выяснить отношения, что чуть не стоило ему работы. Потому он счел правильным смириться и не портить себе жизнь, в газете сообщалось, что он также исчез, даже не оставив в театре заявления об уходе, уехал в неизвестном направлении. Артем на всякий случай отметил и этот факт.

К декабрю 1927 года об актрисе почти забыли. В газетах появлялись еще заметки, все более короткие. В каждой сообщалось, что расследование все еще идет, милиция что-то там проверяет. Уже без деталей. А дальше всегда следовал набор чуть ли не сплетен. Зачем-то вспомнили о первом супруге Елизаветы, который давно оставил службу и якобы отбыл из города неизвестно куда. Только срок этого побега журналистам известен не был – возможно, мужик сбежал и после исчезновения актрисы.

Вспоминались в статьях какие-то люди из числа все тех же обиженных театральной примой. Дошло даже до упоминания бывшего вахтера, кто однажды поскандалил с Елизаветой и потом тоже якобы таинственно исчез, не выйдя на работу, оставив дома жену и двоих детей. Последнее упоминание о деле актрисы датировалось серединой декабря, очень короткое и совсем уже туманное. Новые обстоятельства дела, сведения засекречены. И одной строкой: Елизавета Аксо признана погибшей. И даже некролога не было.

В целом Артем посчитал, что писать прочувствованные слова и выражать скорбь по погибшей никто бы и не взялся. Не та персона, не тот характер. Но вот новые обстоятельства были бы ему интересны. Если, конечно, такие на самом деле существовали, ведь журналист мог просто сочинить это, чтобы как-то закончить тему.

Сам следователь уже тоже просто мечтал забыть об этой актрисе. Он и так уделил ей достаточно внимания. Только вот на столе еще лежала пачка бумаг, заботливо распечатанных Аркадием, где теперь уже можно было узнать историю появлений ее призрака. Или прочесть все это в электронном виде. А еще надо было заняться просмотром записи камер из университета. Артем решил немного почитать с листа, чтобы глаза отдохнули от компьютера, подтянул ближе пачку бумаг. Когда он отложил третий лист, сзади послышался легкий шорох, а потом интеллигентный стук о притолоку двери.

– Прошу прощения, – сказал Давид вроде бы как-то даже робко, но обернувшийся к нему Артем прекрасно видел, что консультант весело и даже чуть лукаво улыбается. – Могу ли я предложить вам чай или кофе в вашем же доме?

Следователь усмехнулся.

– У меня в доме туго с кофе, – признался он. – Не любитель. Если только вы не приобрели, когда баловали себя гастро-шопингом.

– Виновен, – легко сознался консультант. – Купил. Но!

Он интригующе улыбнулся.

– Ваше пристрастие к чаю я отметил, – продолжил Давид. – Потому специально нашел для вас и приобрел хороший. Даже двух видов!

– Заинтригован, – признался следователь. – Дайте мне три минуты, и встретимся на кухне.

– Но еще надо выбрать чай и дать ему завариться, – строго напомнил его гость.

– Успеем, – заверил его Артем. – Еще всю ночь работать.

– О! – живо отреагировал Давид. – Тогда надо что-то перекусить!

И он поспешил обратно на кухню. Следователь только покачал головой. Реально, этот человек удивителен. Артем прекрасно понимал, что консультант не так прост, очень умен и наблюдателен – главное, явно ответственный и серьезный. Странно, но после всего одного дня следователь интуитивно проникся доверием к новому знакомому. А это жизнелюбие консультанта просто умиляло. Он покорил своей искренностью, а такое дано лишь очень уверенным в себе людям, которые, ко всему прочему, имеют за спиной весьма несладкий жизненный опыт.

Это было не совсем честно с