Землеедка - Долорес Рейес

Эсекиель делал вид, что все в порядке, а сам курил одну за одной. Начинало темнеть, насекомые жужжали все громче, в воздухе похолодало.

Мы уселись на деревянном помосте около одной из хижин. Эсекиель повторял, что парень вот-вот появится. Я не отвечала, но чувствовала, что нам предстоит провести ночь здесь. Уже слишком поздно, он наверняка не успеет добраться. Мне ужасно захотелось пива. Я спросила Эсекиеля, не сможет ли он раздобыть бутылочку, и он сказал, что думает о том же, но вообще-то это плохая идея.

– При чем тут идея? Я просто хочу пива, – заявила я, и он посмотрел мне в глаза, улыбнувшись как-то по-новому, почти лукаво, и пообещал, что найдет для меня бутылку и сразу вернется.

Какое-то время я просто валялась на помосте, глядя на небо и деревья под назойливое стрекотание насекомых. Я проследила взглядом за жуком со смешными усиками – он неспешно полз по доске в сторону моей белой кроссовки. Вообще-то насекомые мне не слишком нравятся. Оттянув вырез футболки, я себя понюхала. А вот это мне понравилось. Утром я успела принять душ – как чувствовала!

Я замерзла и зашла в хижину. Посреди комнаты стояла застеленная кровать – огромная, с прекрасными простынями и одеялом цвета необожженного кирпича. Усевшись на самый краешек, я смотрела на дверь, откуда должен был появиться Эсекиель с бутылкой пива. Положив ногу на ногу, я начала развязывать шнурки кроссовок.

* * *

Вернувшись, он первым делом погладил меня по голове. Я перехватила его руку:

– Не строй из себя доброго дядюшку, – предупредила я, и мы оба расхохотались.

Эсекиель бросил свою куртку на стул рядом с кроватью и протянул мне бутылку пива. Чтобы пить, мне пришлось сесть и прикрыть наготу одеялом. Мы посмотрели друг другу в глаза. Я даже не улыбнулась, не хотела облегчать ему задачу. Сняв свитер, который был надет поверх рубашки, он снова подошел ближе. Я не стала передавать ему пиво, но он сам схватил бутылку и, сделав длинный глоток, примостил ее на тумбочку. Бутылка звякнула, столкнувшись с лампочкой, и единственный свет в комнате заморгал. В этот миг я почувствовала руку Эсекиеля на своем затылке и пахнущий пивом поцелуй на губах.

Гладя мои волосы, он притянул меня ближе и провел пальцами по моей обнаженной талии. Его рука была шершавой, а может, мне так показалось из-за тумана в голове после алкоголя и поцелуя его мягких губ. Его тело неудержимо влекло меня. Прижавшись к Эсекиелю, я ощутила прохладу его одежды. На мне-то даже трусиков не оставалось, поэтому я попыталась снять с него рубашку, но в нашей позе это никак не получалось.

Мы разомкнули губы. И рассмеялись.

Эсекиель рывком сбросил рубашку, и его рука вновь легла на мою шею у корней волос. Я слегка откинулась назад, опираясь на локти, и он опять засмеялся. Свободной рукой он расстегнул молнию на брюках и снял их. Другая рука плотно обхватила мой затылок. Я не могла шевельнуться. Эсекиель притянул меня к себе. Приспустив боксеры, достал член и поднес его к моим губам. Я поцеловала его таким долгим томительным поцелуем, словно это был язык. Потом я совсем стащила с Эсекиеля трусы. Касаться его кожи было необычайно приятно. Я сжимала губами его пенис – он плясал у меня во рту, погружаясь все глубже. Эсекиель смотрел, как я ласкаю его, а я смотрела на него. Теперь он обеими руками держал мою голову. В какой-то момент он напрягся, одним движением вытащил член из моего рта и, обняв меня за бедра, привлек к себе.

Я растянулась на постели, разведя ноги. Эсекиель поцеловал мою грудь – размером с кулачок, – а потом, не отрываясь от сосков, потянулся ниже. Он начал поглаживать меня, пальцы его горели. Я почувствовала, как между ног становится влажно. На миг Эсекиель прервал ласку, но потом его ладонь вернулась к моей промежности.

Меня крепко держали две руки – одна сухая, другая мокрая. Мне хотелось видеть, как он войдет в меня. Хотелось гладить его по спине, когда он лежит на мне. В какой-то момент Эсекиель остановился и пристально посмотрел мне в глаза. А затем его взгляд затуманился, и мой тоже. И я уже не видела, как он с силой вонзается в мое тело, как налегает всей тяжестью, как обхватывает руками мои ягодицы и входит снова и снова…

С закрытыми глазами я не поняла, в какой миг Эсекиель вытащил руку, которой ласкал меня между ног, и вложил истекающие влагой пальцы мне в рот, сотрясаясь в неподвластных разуму конвульсиях. Мое сердце бешено застучало, и я с силой прижалась к Эсекиелю. Внутри меня что-то трепыхалось и билось, и на пальцах Эсекиеля я языком ощутила вкус собственного тела.

31

Было рано, но солнце уже успело целиком вскарабкаться на небосвод.

Все твердили мне о красоте здешних островов, о буйной растительности и необъятной реке. По мне – так это место напоминало тюрьму. И пахло стоячей водой.

Упрямая река не хотела возвращать девушку. Прятала ее, подобно тому, как ночь скрывает насекомых от посторонних взглядов.

Мы уже знали точное место, где девушка нырнула. Ее друг появился на рассвете, приплыл на пароме. Приехал, показал место и при первой же возможности сбежал, будто ему не хотелось задерживаться здесь ни единой лишней минуты.

Мы опять остались одни – Эсекиель, река и я. Сейчас мы втроем двигались в одну сторону, настороженно следя друг за другом.

«Я люблю тебя», – шепнул мне Эсекиель прошлой ночью. Волосы закрывали мне лицо, рот был занят его пенисом, так что я ничего не ответила.

А теперь я шагала к берегу острова, думая о девушке. Эсекиель приотстал, издали глядя на меня; он молчал, словно позволяя мне действовать по своему усмотрению.

Я ускорила шаг. Не думала, что все может обернуться плохо. Не думала о том, что будет потом.

«Это просто одна вещь взамен другой», – сказала мне мае Сандра.

Я обернулась, посмотрела на Эсекиеля, и что-то заставило его сдвинуться с места и пойти за мной.

Это просто одна вещь взамен другой, конечно, но сволочная река не желала ни цветов, ни крови, ни горящих свечей. Она требовала иного.

Если бы я начала думать, то мне стало бы страшно, поэтому я не думала. Я полностью доверилась своему телу. И лишь надеялась, что Эсекиель и в самом деле умеет плавать.

Одна вещь взамен другой. Вернуть то, что осталось от девушки, – эта задача на деле сводилась к чисто технической: будто ты идешь в