Землеедка - Долорес Рейес

Выйдя из машины, я зашагала к магазину. Дело двигалось к полудню, небо заволокло, немного похолодало. Жакетик, очень симпатичный, был сшит из тонкой ткани и совсем не согревал. Полный отстой. Я толкнула стеклянную дверь и зашла в магазин.

Девица за прилавком, казалось, не горела желанием меня обслуживать.

– Ты заметила что-то интересное в витрине?

На витрину я вообще не смотрела.

– Хочу большое полотенце.

Продавщица поглядела на меня, как на марсианина, потом потопала вглубь помещения и вернулась с целой стопкой.

– Банные простыни, – бросила она.

Она выложила на прилавок одно розовое полотенце – я даже не дотронулась – другое цвета земли – оно мне вообще не понравилось. Последним оказалось темно-бордовое, почти фиолетовое, цвета старого вина. Я провела по нему пальцами – это было отличное полотенце! Взвесила его на руке – тяжелое. Попробовала завернуться в него целиком и пришла в полнейший восторг.

Не знаю уж, что продавщице больше не понравилось – мои замаранные землей руки или перехваченная резинкой стопка денег, которую я вытащила из кармана джинсов, но она брезгливо процедила: «Ну что, берешь?» Не так чтобы мне было уж очень важно это полотенце, но я сказала: «Ага», и девица назвала мне вполне нормальную цену. Сняв резинку с купюр, я начала отсчитывать нужную сумму. Видела, что руки у меня в земле, но мне не было стыдно. Думала лишь о том, чтобы расплатиться и побыстрее свалить оттуда. Закончив считать, я отдала деньги продавщице, она опять нырнула вглубь помещения и вернулась с большим пакетом, украшенным розовым бантом. Сперва меня чуть не стошнило при виде этого пакета, но потом я подумала, что это первый подарок, который я делаю себе самой, на свои деньги, и он мне даже понравился. Мне сразу захотелось очутиться дома, принять горячий душ и смыть с тела всю грязь и тоску, а потом завернуться в это полотенце, мое собственное.

Эсекиель ждал меня у дверей на улице. Бросил взгляд на пакет, улыбнулся, но, к счастью, промолчал. Мы зашагали к машине. Я шла, опустив глаза, но тут что-то привлекло мое внимание.

Подняв голову, я прочитала слово «кузнец», потом следовало имя и номер телефона. Вывеска была выполнена из гнутой арматуры и крепилась к серой стене. И сам дом был серым, цвета цемента, но из-за железных букв отличался от своих соседей. На миг я представила себе человека со сварочным аппаратом в руках, лицо закрыто маской, чтобы пламя не опалило глаза. Над вывеской из металлических прутьев на стене висело еще одно послание, написанное тем же беспощадным железом: «неси свой крест».

Сердце бешено застучало у меня в груди. Я почувствовала, как невидимая сильная рука сжимает мою шею и душит.

Я, как вкопанная, остановилась, окинула взглядом весь фасад дома и прочла:

неси свой крест

а я понесу свой

Слова застряли у меня в горле.

Там, где железные буквы опирались на серые стены, начала открываться деревянная дверь. Она рассохлась от старости. Чья-то рука толкнула ее изнутри, ровно настолько, чтобы можно было протиснуться. Наружу выбрался старик, он тащил какую-то металлическую штуковину в сторону гаража. Бросив там железяку, мужчина остановился, чтобы перевести дух, поднял глаза и заметил нас. Между нами и им стояла металлическая ограда, но все равно он посмотрел сначала на меня, а потом на Эсекиеля. Моему спутнику он даже слегка улыбнулся и тут же отвернулся, снова зашел в дом и закрылся на замок. Дверь он захлопнул с грохотом. На принесенной им железяке висела какая-то бумажка, может ценник, я не рассмотрела. Глаза мои были прикованы к той двери. Я боялась, что он появится снова – например, пойдет за очередным готовым заказом. От одной мысли, что я опять увижу его, меня охватила паника.

Внезапно все вокруг стало нереальным, как во сне. Я отвела взгляд от деревянной двери за оградой и посмотрела на Эсекиеля. Подняв руку, я указала на дом и только тогда обрела дар речи:

– Мария там, в этом доме.

22

Я даже не представляла, что у него есть оружие, но последним, что я видела, был Эсекиель: он говорил по мобильнику, держа в руке пистолет. Ничего не подозревая, я целыми днями раскатывала по городу на машине с вооруженным до зубов типом. Я так вцепилась в пакет с полотенцем, что бант оторвался и упал на землю. Я пнула его носком кроссовки, и розовая лента почернела от грязи. Попятившись назад, я посмотрела на Эсекиеля. А он даже не взглянул в мою сторону, будто теперь, дав ему желаемое, я вовсе перестала для него существовать. Тем более – перед домом старика, похитившего девушку.

Я отступила еще на несколько шагов, достаточно, чтобы убраться с дороги. Мне хотелось домой. Эсекиель еще громче говорил по телефону, держа мобильник в одной руке так же непринужденно и привычно, как и пистолет – в другой.

Поскольку мне почти никогда не приходилось покидать пределы своего района, я не знала, как вернуться домой. Угораздило же забраться так далеко, и все ради помощи незнакомой женщине и вооруженному мужику! Я развернулась и зашагала прочь, все ускоряя шаг. Услышав, как Эсекиель зовет меня, я бросилась бежать. Десять кварталов, отделявших меня от дома Марии, я преодолела на одном дыхании. Я не думала ни об Эсекиеле, ни о других полицейских, ни о том, что произойдет дальше. Мечтала только о своем доме и о том, чтобы побыстрее туда вернуться.

Мама Марии открыла дверь и, увидев меня – вспотевшую и запыхавшуюся – сделала шаг вперед, приблизившись почти вплотную. Мне стало страшно. Я открыла рот. Попыталась что-то сказать, объяснить невероятное стечение обстоятельств, но этого не потребовалось. Сирены множества патрульных машин, пронесшихся на всей скорости по улице, заглушили мой голос. Через мгновение мама Марии уже не стояла передо мной, не трясла меня, требуя сказать хоть что-нибудь, а неслась по тротуару вслед за автомобилями полиции.

Захлопали двери соседних домов. Народ выходил посмотреть, что случилось. А я шагнула через порог, благо мама Марии оставила дом нараспашку.

* * *

Эсекиель вернулся только к ночи. На лице у него красовался фингал. Наверное, поначалу шла кровь, но она уже успела подсохнуть. Я его увидела, но ничего не сказала. Он появился один, мамы Марии с ним не было. Я ждала его уже много часов. От волнения даже ни на минуту не присела. Голова трещала, а в желудке бушевал огонь. Не произнося ни слова, Эсекиель подошел ко мне, я удивилась его близости. И тогда он с силой привлек меня к