Землеедка - Долорес Рейес

Я никогда не спрашивала ее: «Кто тебя похитил?», потому что во сне Анна была жива, и я боялась, что, если заговорю об этом, то и во сне она умрет.

Но однажды, пока она что-то рассказывала, сидя рядом, я наклонилась и, взяв немного земли из-под нее, попробовала на вкус. Она испуганно посмотрела на меня. Сказала, чтобы я больше так не делала, это запрещено. Она всегда нам это твердила. «Запрещено лазать на деревья – можно упасть». «Запрещено бегать – можно споткнуться и расшибиться».

Мне стало смешно. Но потом, глотнув земли из сна и увидев то немногое, что удалось разглядеть, я поняла, что сеньорита Анна права, лучше так не делать, по какой-то причине это запрещено.

26

Была среди бутылок одна особенная, с запиской и номером телефона. Хотя солнце стояло в зените и палило нещадно, подняв ее, я подумала о бесконечной и непроглядной ночи. Бутылка появилась несколько дней назад у нашего забора. Прозрачная, цвета заполняющих ее воды и земли.

Мне не захотелось оставлять ее в саду, среди растений и других бутылок. Забрав ее с собой, я в конце концов нашла для нее место рядом со своей кроватью. Мне нравилось раскачивать ее, чтобы взболталось все содержимое, а потом наблюдать, как земля опускается вниз, а вода поднимается вверх. Как в игре, когда из разрозненных кусочков как по волшебству собирается картинка. Что-то очень простое. Что-то такое, чего со мной никогда не происходило.

Но в записке указывалось имя девушки, и мне было прекрасно известно, что с этим именем связана какая-то история, и она мне наверняка не понравится. Если я не оставила бутылку в саду, значит, когда-то мне придется ей заняться: откупорить, попробовать на вкус, позвонить по этому телефону – будто я подневольная кляча. А вот потом я уже смогу выкинуть ее или выставить на улицу. Ведь там написано имя девушки. Имя, которое для нее кто-то выбирал, и мне его уже не забыть.

Бутылка простояла у меня в комнате неделю, пока я не решила, что лучше покончить с ней одним махом: попробовать и посмотреть, что получится. А может, ничего и не получится. Потому что земли было мало, она лежала на дне, а все оставшееся пространство заполняла вода. С чего, интересно, они решили, что теперь я могу глотать и воду, чтобы видеть? Этого мне только не хватало!

Я слегка встряхнула бутылку, вытащила пробку, с отвращением закрыла глаза и глотнула, рассчитывая, что, как обычно, имя свяжет меня со смазанным изображением лица.

Передо мной возникла веселая девушка – она бежала к воде. Это было не море, поскольку песка не наблюдалось. Не было ни домов, ни ферм, ни летних павильонов, которые обычно встречаются на берегах рек. Вокруг кустилась пышная зелень, и я увидела, как девушка с улыбкой бросается в воду. Но тут же улыбка сползает с ее лица, как у пьяной, и она, погружаясь под воду, начинает отчаянно биться, чтобы вернуться на берег. Руки и ноги бешено колотят по воде, чтобы вырваться на волю. Но воздуха не хватает, и вот она уходит под воду, скрываясь целиком, и я теряю ее из виду. Прежде чем открыть глаза – их резало болью, – я успела подумать, что между ночью и водными глубинами есть много общего.

27

– Я и не надеялся, что ты позвонишь, – сказал парень на другом конце линии.

– Где это? – спросила я.

Он замолчал, словно не ждал этих слов, а потом пустился в объяснения, что живет недалеко от здания Конгресса[6], если я захочу, он за мной заедет, чтобы меня не утруждать. Я перебила:

– Эй, где именно пропала твоя подружка? – Поскольку он опять умолк, я добавила: – Кроме того, я и шагу из дому не сделаю.

Парень оказался шустрым – не прошло и двух часов, как он стоял у порога. Сидя на диване в гостиной, он начал рассказывать.

– В районе Парана-де-лас-Пальмас и Парана-Мини, в Тигре[7].

Говорил, что место им хорошо знакомо, они три лета подряд приезжали туда и считали этот уголок своим. А в этот раз она нырнула и не выплыла. Сказал, что его подруга мечтала когда-нибудь здесь обосноваться. Уж очень красивая река, такая широкая, что вода подступает прямо к деревьям. Говорил, что ее искали все: и немногие жители острова, и полиция, и военные водолазы.

По-видимому, на моем лице отразилось полнейшее непонимание, и он поспешил объяснить, что военные водолазы – это такие ребята, которые плывут прямо над дном реки и скорее наощупь, чем взглядом, ищут тело. Мне стало жалко, что чьи-то живые руки тянутся, чтобы дотронуться до того, что осталось от девушки, еще недавно так жизнерадостно смеющейся. Поэтому мне придется поехать туда, ведь я уже попробовала принесенную им землю и воду. Нет разницы, если даже он привезет еще одну бутылку.

– Мне нужно увидеть то место, где нырнула твоя невеста. У брата есть мотоцикл, он меня отвезет.

– На мотоцикле туда не добраться. Это остров, часть пути нужно проделать на лодке.

Я поудобнее устроилась на стуле, откинувшись назад, и молча посмотрела на него. Я уже жалела, что так быстро согласилась. Он, будто догадавшись, добавил:

– Там есть паром, он перевозит кучу народа, тебе не придется ехать одной.

Парень распинался еще битый час, стараясь уговорить меня. Потом он ушел, совсем пав духом, с ощущением, что приезжал напрасно.

Вскоре за какими-то инструментами заскочил мой брат и увидел, что я сижу одна, закинув ногу на подлокотник дивана и разглядывая босую пятку. Он поинтересовался, с чего это я валяюсь среди бела дня. Я ответила, что у меня дурное настроение из-за того, что не знаю, как заставить реку вернуть чужое. Земля сказала мне слишком мало. Брат быстро взглянул на меня и предложил: «Почему бы тебе не сходить к ведуньям-мае?»[8]. И отправился в свою мастерскую.

«В этом что-то есть», – подумала я. Полезно будет позадавать вопросы, поучиться новому. Я посмотрела на бутылку на полу, на лежащий рядом мобильник и закрыла глаза, чтобы снова увидеть улыбающуюся девушку.

Потом взяла телефон и позвонила Эсекиелю.

28

Стены дома сияли белизной.

– Смотри на вещи веселее, детка, – произнесли накрашенные помадой алые губы; казалось, ко мне босиком плывет одна из тех фигур, которые можно увидеть в ритуалах сантерии[9]. – Ты ведь тоже ведьма.

Она рассмеялась. Этой черноволосой женщине было лет пятьдесят; ее тело казалось гигантским, словно какая-то неведомая сила внутри нее нуждалась для своей защиты в мощной плоти. Бесконечная нить разноцветных бус делила надвое ее белоснежное