Землеедка - Долорес Рейес

В помещении стояла удушливая жара от пламени свечей и плавал густой дым, пахнущий, как травы, которыми окуривают дом для защиты от злых духов. Дверь за мной захлопнулась. Фреска на одной из стен изображала со спины какие-то женские фигуры: они направлялись к воде, оставляя за собой на песке золотые следы. Наверное, это богини, – решила я; они мне понравились. Я смотрела на них и почему-то подумала о себе, представила себя в подобных одеждах. И тут же мне стало смешно: я ведь тощая, как палка, в богини явно не гожусь.

Хотя больше никого не было ни слышно, ни видно, я понимала, что эта женщина не одна. Я постаралась не выказывать своего испуга. До меня донесся голос того парня:

– Я перестал искать ее, просто сдался.

Набравшись мужества, я посмотрела на женщину напротив. Она улыбнулась и сказала:

– Меня зовут мае Сандра. Зачем ты пришла?

29

Парень объяснил нам, как ехать. Он рассказал Эсекиелю про дорогу, упоминая кучу совершенно незнакомых названий. Когда он закончил, Эсекиель махнул мне, приглашая сесть в машину. Распрощавшись с парнем, мы тронулись в путь.

Тигре, мы ехали в Тигре, – мне так нравилось это слово! А вот слово «остров», напротив, не нравилось: чтобы выбраться с острова, всегда нужна помощь других людей.

В молчании мы пересекли город и выехали на шоссе. Эсекиель явно заметил, что я нервничаю, потому что предложил мне включить музыку, если хочется, и вообще, сегодня я могу делать все, что взбредет в голову. Мне стало смешно:

– Прямо-таки все?

Я нашла волну, где играли кумбию[10]. Хотя Эсекиель и старался не подавать виду, было понятно, что подобная музыка кажется ему сущим испытанием. Я смотрела в окно. Меня уже клонило в сон, но я не могла отвести глаз от дороги.

– Ты должна поехать туда, потому что река требует жертвы, – сказала мне ведунья-мае. – Поездка будет хорошей, прибытие – нет. Враждебные силы не хотят твоего появления. Но не переживай. У тебя все получится.

Мае посмотрела на меня: я заметила нечто в выражении ее глаз, она уже не смеялась. Она замолчала, и мне это не понравилось. Казалось, мае что-то высматривает в моей душе. Потом она положила руку мне на голову; я тут же попыталась высвободиться, но под ее ладонью ощущала себя пойманной букашкой – оцепенела и не могла шевельнуться. Прошло какое-то время – не знаю, сколько точно, – и она отпустила меня, натянуто улыбаясь. Меня одолела внезапная усталость, будто эта безмолвная пауза длилась вечность; но нет, на самом деле не так долго, и я не поняла, что именно произошло. Но что-то точно произошло.

Эсекиель рулил молча, пристально глядя вперед. Чем быстрее мы ехали, тем сильнее мне хотелось спать. Отодвинув сиденье, я откинулась назад. Теперь мне был виден только потолок машины, а еще кусочек окна и сквозь него – медленно плывущие облака на небе.

Я спросила себя, действительно ли оттуда, сверху, за нами тоже наблюдают, как мне говорила ведунья.

В какой-то момент я провалилась в сон.

Когда я проснулась, Эсекиель курил, открыв окно. Я не сразу поняла, что машина остановилась. Опустив свое стекло, я ощутила едкий запах, словно от влажной земли. Или, скорее, запах воды. Пора было пересаживаться на паром.

Мы вышли. Эсекиель закрыл машину, а я смотрела на реку. В спину задувал ледяной ветер, словно вознамерившись сбросить нас с берега. От него ломило зубы. Но все равно было невозможно отвести взгляд от воды.

Паром оказался вовсе не таким, как я себе представляла. Он походил на один из тех убитых автобусов-развалюх, которые возят покупателей на блошиный рынок, только сейчас он плыл по воде. Эсекиель окликнул меня: пора было подниматься на борт. Паром ждал. «Ну и ладно, меня не колышет, пусть себе ждет», – подумала я, но все равно мы забрались по трапу и уселись у окна, заняв места напротив друг друга. Народу было полно. Вскоре паром отчалил.

Зеленый цвет поросших деревьями берегов мне вообще-то нравился, но уже начинал потихоньку приедаться. Я старалась любоваться островами, мимо которых мы проплывали, но невольно мой взгляд все время останавливался на Эсекиеле. Он был в темных очках. Пока он рассматривал пейзаж, я рассматривала его. Волосы, очки, рот, нос, шею и даже его рубашку. Полный восторг. Я подумала, какой же дурищей была раньше. Стоило бы спросить у мае, светит ли мне что-нибудь с этим парнем. Я захихикала.

Эсекиель спросил, в чем дело. Я пожала плечами – дескать, о чем это ты? – и придвинулась ближе, увидев его глаза за темными линзами и широченную улыбку. Остаток пути мы смотрели друг на друга. Он пах тем же одеколоном, как и в тот раз, когда мы ехали в его машине. У меня аж слюнки потекли.

Через полчаса паром добрался до нужного острова.

– Мы на месте, – сказал Эсекиель, вставая.

По деревянному трапу мы сошли на берег. Я мысленно поблагодарила небеса за то, что опять ощущаю под ногами твердую землю. Паром отчалил, и мы остались одни. Эсекиель куда-то отошел, не знаю куда, а я столбом стояла на берегу и смотрела на реку в дурацкой надежде, что просто взглядом сумею выведать все необходимое. Смотрела и смотрела, но ни одной мысли не появилось. Река все время меняется.

Я услышала, что меня зовут. Эсекиель махал рукой, я отвернулась от воды и зашагала по берегу острова. Земля, такая черная, укрытая травой, проглядывала только у самой кромки воды; переплетенные корни растений походили на червей. Как ни странно, я огорчилась, что не стану ее пробовать. Не за этим я приехала. Я и так знала, что здесь произошло.

Двигаясь вперед, я пыталась представить место, откуда нырнула та девушка, но Эсекиель продолжал звать меня и махать рукой, стоя на небольшой полянке среди деревьев и каких-то растений с огромными листьями, так что я свернула в его сторону. По мере того, как я приближалась к нему, уворачиваясь от веток и кустов, начали вырисовываться хижины – они словно висели в воздухе, опираясь на высоченные столбы. Мне это напомнило домишки на берегу нашего ручья, только намного шикарнее.

Я подошла к Эсекиелю, остановилась перед ним и, не дав ему раскрыть рта, спросила:

– Плавать умеешь?

Эсекиель рассмеялся и сообщил, что в школе легавых курс плавания является обязательным. Мне понравилось, что он специально для меня сказал «легавых». И мне пришло в голову, что, когда мы вдвоем, он вовсе не похож на одного из них.

30

Мы уже довольно долго ждали