Шпионское грузило - Лен Дейтон

вместе. И все же ГД не стал бы утверждать, что именно влияние миссис Сэмсон и его личное влияние на Брета Ранселера оказали такое сильное воздействие, выражающееся в его решительности.

— Дайте мне свободу рук, сэр.

— Но десять лет…

— Может, не стоило упоминать о временных рамках… — В носу у него опять засвербело; он испытал настоятельную потребность высморкаться, что и позволил себе.

ГД не без интереса наблюдал за ним. Он и не подозревал, что Брет мается насморком.

— Давайте посмотрим, как пойдут дела. Что относительно финансирования? — Он снова повернулся к крикетному пою. Подающий левша великолепно врезал по шару — тот взлетел по крутой траектории вверх, вверх, вверх и резко опустился вниз, как снаряд из гаубицы, — и, к счастью, поблизости не оказалось полевого игрока, способного перехватить его. Шар врезался в землю, и раздался всеобщий стон.

— Мне потребуются деньги, но проводить их придется не через Центральный фонд.

— Есть много путей.

— У меня имеется компания.

— Действуйте, как считаете нужным, Брет. Я знаю, что вы не растратите их. О какой сумме может идти речь? Приблизительно?

— Миллион фунтов стерлингов на первый год. Вдвое больше на второй и на все последующие, учитывая инфляцию и обменный курс. Ни чеков, ни расписок, ни счетов.

— Очень хорошо. Нам придется продумать пути перевода денег. — ГД прикрыл глаза сложенной газетой. Солнце било прямо через окно. — Я еще что-то упустил?

— Нет, сэр.

— Тогда не буду вас больше задерживать. Не сомневаюсь, у вас найдется чем заняться. Вы только посмотрите, капитан ввел еще одного подающего. И довольно сообразительного. Что вы думаете, Брет?

— Он в самом деле великолепен, сэр. Очень быстрый. Проблемы возникнут, когда мы пошлем миссис Сэмсон работать в Берлине. Будут ли они использовать для контактов с ней все того же уэльского социалиста? Если нет, нам придется быть очень осторожными, имея дело с новым. Берлин заметно отличается от Лондона: там все знают всех.

— И все ненавидят всех, — сказал ГД. — Вы лучше предложите ей изложить перед ними эту возможность, и посмотрим, какого результата она добьется.

— Уэльсец оказывает ей надежную поддержку, — сказал Брет. — Он решительно убежден, что она супершпионка из КГБ. Она его протеже. Она может позволить себе чудовищную ошибку, но он все равно будет держаться за свою веру в нее. Но когда она отправится в Берлин, они станут более подозрительными. Вы же знаете, как это бывает, когда чьи-то достоинства оцениваются глазами соперника: КГБ вывернет ее наизнанку.

ГД нахмурился.

— Вы таким образом хотите дать знать о ваших потаенных мыслях? — кисло спросил он.

— Нет, сэр. Я убежден, что берлинский этап — существеннейшая часть плана. Я просто хочу сказать, что она будет под давлением.

— Значит, так тому и быть. — Встав, ГД выпрямился и склонил голову, чтобы взглянуть на Брета поверх очков.

— Мы потребуем от нее, чтобы она бросила мужа и детей. Коллеги будут презирать ее…

— Когда она вам все это выложила?

— Она этого не говорила.

— Она вообще ни в чем не сомневалась?

— Во всяком случае, мне она своих сомнений не высказывала. Она патриотка, у нее обостренное чувство долга.

ГД фыркнул.

— Мы видывали, как патриоты меняли свои воззрения, не так ли, Брет?

— Только не она, — твердо и уверенно произнес Брет.

— Тогда в чем же дело?

— Муж. Ему необходимо все сказать. Тогда он сможет оказать ей ту помощь и поддержку, в которой она нуждается. Она отправится на Восток, зная, что муж сбережет семью. А это как раз то, что поможет ей выдержать.

— Ох, только не начинайте все сначала, Брет. — ГД отвернулся от него.

— Вы сказали, что у меня свобода рук.

ГД резко повернулся, и, когда он заговорил, в голосе его были жесткие и сухие нотки.

— Не помню, чтобы я говорил нечто подобное, Брет. Это вы просили предоставить вам свободу рук: почти каждый в департаменте рано или поздно обращается с такой просьбой. Что заставляет меня удивляться: за что, по их мнению, я получаю жалованье? Конечно же я предоставляю вам максимум свободы действий. Я буду оберегать вас от шпилек и дротиков разгневанных официальных учреждений. Я вручу вам распоряжение неподотчетным фондом и буду выслушивать все бредовые идеи, с которыми вы будете ко мне являться. Но тайна останется тайной, Брет. Единственная возможность, чтобы она целой и невредимой вернулась оттуда, заключается в том, чтобы ее муж испытал потрясение и ужас, когда она окажется по ту сторону. И его реакция будет тем козырным тузом, который и спасет ее. Выбросьте из головы его помощь и поддержку; я хочу, чтобы Бернард Сэмсон чуть с ума не сошел от ярости. — Сложенной газетой он прихлопнул надоедливую муху, которая, попытавшись было увернуться, свалилась все же на пол. — Сошел с ума от ярости!

— Очень хорошо, сэр. Не сомневаюсь, что вы лучше разбираетесь. — В тоне Брета не было и следа того, что заставило бы ГД решить, будто он изменил свою точку зрения.

— Да, лучше, Брет. Я лучше разбираюсь. — Оба наблюдали за действиями принимающего. Стремительно посланный шар ударил его в живот. Он свалился и начал корчиться на земле. — Левша, — бесстрастно оповестил ГД. Остальные игроки столпились вокруг упавшего, но никто ничего не делал: они просто стояли и смотрели на него.

— Да, сэр, — сказал Брет. — Ну что ж, я отправляюсь.

— Она может и дрогнуть, Брет. Это случается с агентами, когда подступает срок. В таком случае вам не мешает еще раз убедиться, что она в порядке. На кону слишком крупная ставка, чтобы в последнюю минуту все переигрывать.

Брет постоял еще немного на тот случай, если ГД захочет еще что-то сказать. Но тот лишь махнул рукой, отпуская его.

Оказавшись снаружи, Брет еще раз высморкался. Черт бы побрал эту траву, в будущем он будет держаться подальше от крикетных матчей на свежескошенных площадках. Ну что ж, подумал Брет, старик, как всегда, ухитрился преподнести ему пару сюрпризов. Ну и хитрым же старым сукиным сыном он оказался. Значит, ни при каких обстоятельствах Бернарда нельзя вводить в курс дела. Вот что, оказывается, обозначает цитата «Только невежество непобедимо». К тому времени, когда Брет добрался до машины, аллергия его почти сошла на нет. Как и стресс, который она вызывала.

Глава 6

Лондон. Август 1978 года

Фиона Сэмсон, женщина тридцати одного года, профессионально делавшая карьеру, обладала массой секретов, что всегда составляло ее особенность. На первых порах ей польстило предложение о сотрудничестве с лондонским Центром — самым секретным из всех тайных правительственных департаментов, — но по