Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

– Эй? – раздался снизу женский голос. – Есть кто-нибудь?

Мы молчали. Женщина внизу вдруг запела. Господи, и что же она запела? «Детка, мы победили!»

– Иди за мечто-о-ой! – заливалась женщина. – Не так все плохо, как нам ка-а-ажется!

Я закатила глаза – к счастью, это было беззвучно, иначе нас бы тут же обнаружили.

Поначалу пение было ясным. Потом звук стал приглушенным. Кто-то снизу из гостиной перешел в столовую. А потом, видимо, в кухню.

– Кто это? – прошептал Люк.

– Не знаю, – сказала я. – Точно не Имоджен. Голос не ее.

Люк подошел к отцовскому столу и поднял тяжелый металлический кубок – приз за победу в боулинге, много лет назад, в составе команды дорожников. Люк перевернул кубок, и мраморное основание оказалось наверху. Это подобие молотка он покатал на ладони, прикидывая вес.

– Нет! – прошипела я сквозь зубы. – Поставь на место!

На лице Люка вспыхнуло выражение, какого я раньше не видела. Смесь злобы с ненавистью. Он прорычал:

– Заткни хлебало, Лиз.

– Зачем тебе эта штука?

– У меня условно-досрочное. Назад в тюрягу не хочу.

Я попыталась вырвать у него кубок. Люк поднял его высоко над головой.

– Не вздумай, блин, со мной шутить. А то и тебе мозги вышибу.

– Что значит «и тебе»? Люк, если ты кого-то стукнешь, я… буду кричать.

– Давай, кричи, – согласился он. – Враз раскрою тебе башку.

Говорят, что по-настоящему узнать человека можно только в трудную минуту. Что ж, эта трудная минута наступила, и Люк открылся мне с совершенно неизвестной стороны. До сих пор я считала его неудачником из низшей лиги, по большей части безвредным. Но теперь, когда нас загнали в угол, он ощетинился и стал изворотливым, как та самая крыса.

Пение стало громче. Женщина поднималась по первому лестничному пролету.

– Когда тебя увидела впервые-е-е-е! Я все сразу поняла-а-а-а!

Господи, ей точно надо дать по башке за то, что она тянет эту пошлятину.

Дверь в кабинет не запиралась. Она запросто может сюда войти и наткнуться на нас. Люк переместился к двери, вскинул руку, готовый дать вошедшей по голове.

Я оглядела отцовский кабинет – может, тут есть где спрятаться? Или что-то, чем можно ударить Люка и помешать ему совершить непоправимое.

Но нашлось кое-что получше.

На полу у окна стоял большой деревянный ящик.

– Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – заклинала я, открывая крышку. Есть! Веревочная лестница. С немыслимым облегчением я перевела дух.

При пожаре большие дома в Локсбурге превращались в смертельную ловушку, даже если спасатели приезжали быстро. Почти все эти деревянные дома строились десятилетия назад, когда о безопасности не сильно задумывались, и ветер с холмов мог превратить искру в адское пламя за считаные минуты. Мой отец был помешан на безопасности. Во всех комнатах второго и третьего этажа были пожарные лестницы.

Люк стоял у двери. Судя по громкости пения, женщина поднялась на второй этаж и была в передней комнате.

– Любовь несет нас в небеса-а-а-а! Горит огонь в твоих глаза-а-а-ах!

– Иди сюда! – прошептала я.

– Что такое?

– Веревочная лестница!

Тихо отворив окно, я подняла стекло как можно выше. Жестом велела Люку взять другой конец скатанной веревочной лестницы. Мы вытащили ее из ящика и выпихнули наружу. Я посмотрела вниз. Два фута лестницы лежали на земле. Из окна второго этажа ее не было видно, оно находилось правее. Будем спускаться – из дома нас не увидят.

Верхняя часть лестницы была прикована к полу. Я потянула, проверила – надежно. И положила руку на подоконник. Это будет не самый простой номер, особенно в спешке. Я еще раз прикинула – не опасно ли? Но в эту секунду Люк, поставив ногу на подоконник, отпихнул меня в сторону. А как же «сначала дамы»? Тут не до вежливости!

– Какого черта, Люк?

– Я первый. Монета же у меня. Я постучу в дверь, она пойдет открывать. А ты спокойно вылезешь.

Все было яснее ясного: Люк безбожно врал. И даже не пытался свое вранье толком замаскировать. Сейчас спустится по лестнице – и только его и видели, меня ждать не будет. А потом, как и обещал не раз, свалит из Локсбурга. Через день или два высрет «Сидящую Свободу», продаст ее за четыре куска – и продолжит свое жалкое существование в менее жалком месте. А я, понятное дело, застряну в этом городишке и, даже если сумею выбраться из дома и избежать ареста за кражу со взломом, все равно останусь по уши в долгах перед Капом.

– Постой, Люк! – прошептала я.

Но он даже головы не повернул.

Он оседлал подоконник, вытянул одну ногу наружу. Нащупал ступеньку, что была под окном.

– Нет!

Сейчас этот мерзавец смоется с монетой моего отца! Но я ничего не могла поделать, и он это знал. Только ухмыльнулся.

Пение стало громче. Женщина вонзилась в припев, как кухонный нож в хрящ.

– Наши сердца звучат в унисо-о-о-он! Нам будет вместе так хорошо-о-о-о!

Певица уже поднималась по лестнице на третий этаж.

Люк схватился за подоконник и перекинул за окно вторую ногу.

Что можно сказать в его защиту? Понятно, что он паниковал, мы нарушали закон и нас вот-вот могли поймать, но была и другая причина: выглянув в окно, он понял, что третий этаж – это довольно высоко. К тому же ни он, ни я не проходили курсы по спасению с помощью веревочной лестницы. И я безо всякого смеха смотрела на озабоченное лицо Люка, когда он неуклюже вылезал из окна.

Не стала я хихикать, и когда увидела, как неуверенно он ступает по веревочной лестнице. Я даже протянула ему руку, когда поняла, что он может сорваться.

Но помочь ему я уже не успела. Центр тяжести Люка переместился, лестница под ним задрожала. Когда он начал падать, все еще могло кончиться хорошо. Но он качнулся назад, и нога запуталась в веревке. Высвободить ее сразу не удалось, тело перевернулось – и, размахивая руками, он полетел вниз головой.

И головой вперед приземлился на бетонную площадку, до которой было сорок футов.

Карла

– Вот так-то, братан! – заржал один из байкеров, когда Зиг выдернул наш ключ из зажигания. Лицо Зига расплылось в довольной ухмылке, лишь частично скрывавшей ярость, в которую он впал, когда его мотоцикл коснулся нашей двери.

– Говорю, вызывай полицию, – сказал его приятель.

– Не хрен их звать, – возразил Зиг, – только в крайнем случае. – Он заглянул в нашу машину и добавил: – Ключи получите, когда заплатите за ущерб. – Он принюхался. – Да и машину