Воды возле Африки - Влада Ольховская

— Какого хрена? — прорычал он. — Вы что творите?!

— Ничего, — растерянно отозвался один из солдат, следовавших за ним. — Оно… Оно как-то само!

— Оно не может ничего делать само!

Зря он это сказал, конечно… Хотя вряд ли его слова могли на что-то повлиять. В любом случае, едва его голос затих, как прогремел взрыв. Не слишком сильный, но достаточный для того, чтобы пол под ногами у них содрогнулся. Шидо, едва справлявшийся с головокружением, все-таки упал, но тут же приподнялся на локтях, готовясь обороняться от чего угодно.

Только вот на него никто не нападал. Похоже, взрыв произошел в том зале, который они только что покинули… Но зачем? Догадка у Шидо была только одна.

— Открой люк! — приказал он солдату, который лучше всех держался на ногах.

— Что?.. Зачем?!

— Делай!

Шидо понимал, что сейчас выглядит жалко, он допускал, что его просто пошлют подальше. Но нет, не решились, солдаты переглянулись и неохотно направились к люку. Они повернули ручку, попытались открыть его — и ничего не добились.

— Не отлынивайте! — возмутился Шидо.

— Мы не отлыниваем… Он просто заперт!

Шидо заставил себя подняться и подойти поближе, ему нужно было самому осмотреть люк. Он не доверял своим туповатым спутникам, но вынужден был признать, что на сей раз они, похоже, не ошиблись. Только вот люк был не заперт, его заварило изнутри…

Такое не могло произойти случайно, никак. Для подобного результата следовало заранее установить взрывной снаряд, причем рассчитанный идеально — так, чтобы не навредить кораблю, но при этом перекрыть путь вниз, к сейфу.

Шидо знал, что есть и другие способы добраться до трюма — но допускал, что и они уже заблокированы. Вот и как это понимать? Слишком сложно, слишком умно, чтобы быть случайностью! А главное, их разведчик о таком не предупреждал, а ему полагалось изучить все системы защиты! Да и потом, когда Шидо проходил здесь первый раз, еще с капитаном, никаких взрывов не было…

Получается, все подготовили недавно? При захвате корабля убили не всех охранников? Или это пассажиры настолько обнаглели?

Или…

Или на «Хангане» есть кто-то еще?

* * *

Яркий свет делает мир каким-то особенным, как будто двухмерным, вырванным то ли из детской книжки, то ли из журнала комиксов. Фил почти забыл, каким красивым способен стать лес летом… Теперь ведь по лесу просто так не погуляешь, надо с Тимуром согласовывать! И это бесило бы, если бы не все те бонусы, которые Филу подкидывала семья Свировых. Так что он свою компенсацию получал, а почему терпят деревенские — понятия не имел, но они вообще терпилы.

Сегодня лес был открыт для всех, Тимур пообещал, что не выпустит ни одну собаку, пока спасатели не дадут добро. Спасатели в ответ поинтересовались, нельзя ли использовать животных для поиска пропавшей девочки, они ведь натренированы находить запахи! Но Тимур пояснил, что его собаки умеют искать кабанов или оленей, а девочка — она не кабан и не олень, она девочка. На том и сошлись.

Тимур и Эдик вообще не присоединились к поискам, они считали, что это лишнее — Оля не пропала, она убежала сама, а раз так, нужно оставить ее в покое, а не бродить среди деревьев унылыми толпами! В глубине души Фил был с ними солидарен, и все равно отправился вместе с остальными. Уж очень день выдался красивый: теплый, солнечный, пропитанный той особенной сочной свежестью, которую дарит только первая половина лета.

Ну а Оля… Что — Оля? Она Филу никогда не нравилась.

Сначала она не нравилась ему потому, что была слишком шумной и откровенно туповатой. Они учились в разных классах, она намного старше, но коридоры одни на всех, и там Оля легко привлекала к себе внимание визгами и лошадиным ржанием.

Потом она не нравилась Филу потому, что как-то быстро, чуть ли не за одни каникулы, стала странно красивой. Вроде это была та же Оля, но при этом не та: волосы сияют медью, линии все плавные, губы как будто ярче стали… Фил не брался сказать, почему это имеет значение, но игнорировать Олю, если она находилась рядом, не мог.

Да и не он один! На нее обращали внимание все без исключения парни постарше и даже взрослые мужчины. А она и рада была! Некоторое время еще стеснялась, потом ходила королевой. Она быстро поверила, что ей все обязаны угождать. Поэтому Фил хотел бы не обращать на нее внимания совершенно искренне, однако ему удавалось лишь скрывать свое отношение.

Теперь вот она пропала… Точнее, убежала, ее родители сказали, что дверь она открыла изнутри, телефон забрала с собой. Похоже, кое-кому все-таки не хватало внимания, потому она и решила поставить деревню на уши! Причем произошло это совсем недавно, то ли утром, то ли ночью — времени очень мало прошло! Фил уже знал: если бы пропал взрослый, никто и глазом бы не моргнул. Но Оле едва исполнилось восемнадцать, поэтому все всполошились. А она потом вылезет из-под какого-нибудь куста, махнет пару раз длиннющими ресницами — и ей простят все без исключения.

Поэтому, когда спасатели обсуждали, где стоит искать в первую очередь, Фил не слушал, он не собирался разыскивать Олю, он планировал погулять по лесу, позагорать, отдохнуть, потом, может, на речку пойти… Он даже смилостивился и позвал с собой Стёпку, но этот паршивец почему-то не оценил, забился в угол детской и отказался выходить.

Ладно, не проблема, Филу и одному было хорошо. Он подставлял лицо яркому летнему солнцу, он улыбался теплу, он шел вперед без цели и ожиданий…

Но именно он нашел Олю. Он просто не сразу понял, что это Оля.

Нет, она не изменилась, она даже не была изуродована, не по-настоящему так точно. Просто Фил еще никогда не видел мертвого человека… Только в кино и компьютерных играх, но это было совсем не то. Хотя там чего только не показывали: и сожженные трупы, и разорванные, и кислотой облитые… Но, когда Фил смотрел на них, ему не было так страшно, как от взгляда на серовато-бледное тело Оли, подвешенное на дереве. Он не ожидал это увидеть и, если бы выбор был за ним, предпочел бы вообще не смотреть.

Но выбор ему никто не давал, от шока Фил замер, взгляд получилось отвести только секунды через три, и этих секунд оказалось достаточно, чтобы образ прожег его память навсегда. Серая кожа, неестественно выпученные глаза, кровь, заливающая подбородок — не от раны, нанесенной кем-то другим, просто Оля так