Следы в высокой траве - Татьяна Викторовна Полякова

– Виктор Андреевич, у которого Рогов в Сосновке жил.

– А ты знаешь адрес?

– Нет, но найти его труда не составит, в деревне всего сорок домов, а длинных языков и того больше.

– Может, у Клавдии Петровны спросим? Заодно узнаем, зачем к ней наши товарищи заходили.

– Тамбовский волк тебе товарищ, а уж никак не Корнеев с Лихим.

– Ой, как мы заговорили, – ехидно пропела Ленка. – А у самой-то глаза горят, когда Дмитрий Евгеньевич рядом появляется.

– Он хотя бы совершеннолетний!

Я даже показала язык из вредности.

– Егор тоже.

– Я бы документики на твоем месте проверила, прежде чем за гербарием с ним идти.

– А я проверила, – подбоченилась Ленка. – С такой фамилией его не сложно было найти в соцсетях.

– О, так ты уже подписалась?

– И он на меня, – похвасталась подруга. – Хочешь, спрошу у него аккаунт Корнеева?

– Обойдусь.

Мы так увлеклись нашей небольшой перепалкой, что не заметили, как на улице появилась бабуля с ведром в руках.

– Что за шум, а драки нет?

Она вылила грязную воду в ближайшую клумбу с ирисами и уставилась на нас, дожидаясь ответа.

– Да вот, спорим, зачем сюда служивые приходили. – Ленка явно решила убить двух зайцев одним махом: уйти от ответа и узнать то, что нас с ней действительно волновало.

– Не по вашу душу, матрешки мои, – лукаво улыбнулась бабуля. – Ужин в восемь готов будет. Коли в дом не идете, к столу не опаздывайте!

Дверь скрипнула и захлопнулась, скрыв бабушку в недрах дома.

– Неразговорчивая она у тебя сегодня, – вздохнула подруга. – У кого будем адрес историка спрашивать?

Я мысленно начала перебирать жителей деревни, пытаясь выбрать наиболее подходящую кандидатуру, когда увидела Варю, внучку тети Гали лет тринадцати, которая как раз появилась в поле зрения, волоча тяжелый пакет с покупками.

– Варвара, – окликнула я ее, подходя ближе к калитке.

Ленка, само собой, устремилась за мной.

– Здравствуйте, – девочка остановилась.

– Привет, – улыбнулась я. – Слушай, а где дом, что историк купил, который недавно в Сосновке появился?

– Так ближе к лесу, по пути к ферме. Там забор свежевыкрашенный, не пропустите. А он вам почто?

– Говорят, он комнату сдает, подруге моей в Сосновке так понравилось, хочет сестру с семьей сюда позвать.

Варя тихо промычала что-то в ответ и кивнула, отправившись дальше.

– У меня нет сестры, – возмутилась Ленка.

– У тебя и гербария нет!

– Так это пока.

Мы вышли за калитку и медленно побрели в сторону леса. Я очень надеялась, что у Ленки есть какая-нибудь гениальная идея, как разговорить Дубровина, но она ухватилась за мою.

– А неплохая мысль про сестру, хороший повод начать разговор. Скажем, что комнату пришли посмотреть.

Все хорошие, плохие и откровенно сомнительные идеи в нашей маленькой следственной группе почти всегда принадлежали Ленке. Я в этом союзе выполняла более ответственную роль: мне полагалось сомневаться, предчувствовать провал и все равно идти следом.

Так что одобрение моей задумки с воображаемой сестрой можно было считать настоящим успехом.

– Значит, так, – сказала подруга, когда мы свернули с нашей улицы. – Говорить буду я. Ты будешь кивать и иногда задавать умные вопросы.

Я хотела возразить, но вовремя поняла, что это только навредит, и молча пошла дальше, стараясь выглядеть максимально непринужденно.

Дом Виктора Андреевича Дубровина мы узнали сразу по ярко-зеленому забору. Он стоял чуть в стороне на краю улицы, за ним начиналось поле, дальше были только ферма и лес.

Сам дом напоминал живого человека, который старается держаться достойно, несмотря на возраст: поживший, но ухоженный. Окна чистые, во дворе порядок, на клумбах – цветы.

Мы подошли к калитке, которая оказалась не заперта и открылась без скрипа, что для деревни было редкостью и сразу насторожило. В Сосновке если двери не скрипят, это словно человек, который не здоровается, что сразу наводит на размышления.

– Готова? – спросила Ленка.

– Нет.

– Отлично.

Она уже стучала, преодолев ступеньки на крыльце в два размашистых шага. Через пару секунд дверь открылась.

На пороге стоял мужчина лет шестидесяти с небольшим. Высокий, сухой, с внимательными глазами, которые сразу оценивающе и чуть насмешливо на нас посмотрели.

– Добрый вечер, – поприветствовал он незваных гостей в нашем лице.

Голос спокойный, без каких-либо эмоций, даже толику любопытства я различить не смогла.

– Здравствуйте, – ответила Ленка с той вежливостью, которую она обычно включала только при очень серьезных намерениях. – Мы по поводу комнаты.

Я кивнула, кажется слишком старательно.

Виктор Андреевич перевел взгляд на меня.

– Проходите, – сказал мужчина после короткой паузы.

Мы переглянулись и синхронно переступили порог с правой ноги. Слишком быстро он согласился, впрочем, если человеку нужны деньги, а недавний постоялец съехал, то есть отошел в мир иной, почему бы не подумать о новых квартирантах?

Внутри дом оказался еще более интересным, чем снаружи, выдавая профессию хозяина. Полки были уставлены книгами и энциклопедиями. Со стен смотрели старые фотографии в рамках, а часы с маятником тикали так размеренно, что сразу хотелось перейти на шепот.

Я вдруг почувствовала себя школьницей, которую привели в музей и сказали: «Ничего не трогай, молчи и делай умное лицо».

– Присаживайтесь, – сказал Дубровин.

Мы устроились за столом как ученицы на экзамене.

– Значит, вас комната интересует? – спросил он.

– Для сестры, – уверенно начала Ленка. – Она думает пожить здесь какое-то время. Тишина, природа…

– Понимаю, – кивнул хозяин. – В Сосновке действительно спокойно.

Я внутренне усмехнулась. Ага, спокойно, если не считать убийства у старого амбара.

– У вас ведь недавно жил человек, – аккуратно вставила я, решив внести вклад в беседу. – Журналист.

Дубровин посмотрел на меня чуть внимательнее.

– Да, жил.

– Он тоже снимал комнату?

Мужчина кивнул, а глаза его при этом сузились до щелочек, словно он пытался углядеть в нас что-то такое, чего не заметил сразу.

– И как вам постоялец? – спросила Ленка с таким выражением лица, будто ей действительно было важно впечатление о Рогове как об арендаторе.

Виктор Андреевич чуть улыбнулся.

– Любознательный.

Прозвучало это так, будто за этим словом скрывалось что-то большее.

– В каком смысле? – спросила я.

Он откинулся на спинку стула.

– В прямом, человек приехал с конкретной целью, интересовался местными легендами.

Я мысленно благодарила Дубровина за то, что он, не задавая встречных вопросов, так легко отвечал на наши. Должно быть, сказывалась жизнь в полном одиночестве на краю деревни.

– Кладом? – не удержалась Ленка.

– Да, – спокойно ответил он. – Хотя я сразу сказал ему, что подобные истории – это скорее часть фольклора, чем реальность.

– И он поверил? – спросила я.

– Сначала – нет.

– А потом?

– Потом… – Дубровин на секунду задумался. – Потом его интерес вдруг изменился.

Я почувствовала, как внутри что-то щелкнуло.

– В каком смысле? – спросила Ленка,