Следы в высокой траве - Татьяна Викторовна Полякова

– Он стал задавать другие вопросы, не о девятнадцатом веке и купцах и даже не о довоенном времени.

Он посмотрел на нас.

– Андрея стали интересовать события и истории более свежие.

– Насколько? – уточнила я.

– Начало девяностых.

Это прозвучало гораздо опаснее, чем любые старые легенды.

Ленка нахмурилась, очевидно осуществляя энергозатратную умственную деятельность.

– Это уже почти наше время.

– Именно, – кивнул он. – И это меня удивило.

– Почему?

– Потому что обычно люди, приезжающие за легендами, не переключаются на реальные истории. К тому же Андрей ведь собирался писать книгу, а я, человек, имеющий к этому некоторое отношение, с трудом могу представить, как можно уместить туда и фольклор, и свежие происшествия, сохранив при этом интерес читателя.

– И что за события его интересовали? – спросила я осторожно.

Дубровин посмотрел на полку с книгами, будто выбирая, с какой начать.

– Не самые радостные: смерть жителей этой и соседних деревень, пропавшие без вести, несчастные случаи.

Я почувствовала, как у меня внутри все сжалось.

– Вы не знаете, что он успел собрать по этому вопросу? – спросила Ленка.

Я сразу вспомнила об интересе Рогова к газетам примерно того же времени.

– Я и рад был бы сам знать, но он мало чем делился, все больше спрашивал.

Мы с Ленкой одновременно замолчали.

– В последние дни вообще был очень взволнован и даже перестал задавать вопросы.

– Это плохо? – уточнила Ленка.

– Для исследователя – да.

Я посмотрела на стол, а потом на руки Дубровина, которые он положил перед собой.

– А с кем он общался здесь? – спросила я. – В деревне.

– С разными людьми.

Он чуть улыбнулся.

– Вы, кажется, уже и сами это выясняете.

Я почувствовала, как уши начинают предательски краснеть.

– Мы просто интересуемся, – сказала Ленка.

– Разумеется. И, кажется, совсем не комнатой.

Повисла пауза, и я уже собралась было подниматься со стула, думая, что нас тотчас прогонят, но хозяин сумел удивить, спокойно продолжив отвечать на наши бесцеремонные вопросы:

– Знаю, что он часто бывал на почте, заходил к фермеру, в магазине, само собой, появлялся, там ведь кладезь свежих новостей и горячих сплетен, к старожилам местным захаживал.

Я сразу подумала о своей бабушке.

– К фермеру Гоше? – уточнила в это время подруга. – Они что, подружились?

– Не могу сказать, что у Андрея тут появились друзья, он со всеми общался довольно ровно. Хотя, – он задумался, – с Гошей они однажды сильно спорили.

– Из-за чего?

– Я не слышал начала разговора, – сказал Дубровин. – Но конец был довольно резким.

Он посмотрел в наши глаза, полные любопытства, и, словно сжалившись, продолжил:

– Фермер попросил его не лезть туда, где тот ничего не понимал.

Я смотрела на Дубровина не отрываясь и впервые за весь разговор почувствовала, что мы не просто собираем слухи, а приближаемся к чему-то настоящему, важному и опасному.

Глава 12

Утро началось как-то слишком рано для человека, у которого невинная прогулка за редким растением назначена на полдень. Проснулась я без каких-либо внешних причин: ни тебе будильника, ни кукареканья соседского петуха, ни бабушкиного строгого голоса, ни даже привычного укора внутреннего голоса за вчерашние глупости.

Я полежала еще немного, глядя то в потолок, где утренний свет медленно полз от угла к люстре, то на мирно сопящую на диване Ленку.

Резко сев в кровати, спустила ноги на холодный пол и какое-то время не двигалась, уставившись в окно, за которым начиналось обычное деревенское утро. Где-то хлопнула калитка, за забором заскрипело ведро, сойки в огороде устроили утреннее совещание. Снаружи было спокойно, но внутри меня гложило лишь одно: мы так толком и не поговорили с бабулей.

Я встала, прошлась по веранде, машинально поправляя вещи, которые и так лежали на своих местах. Это было старое, проверенное средство: если не можешь навести порядок в голове, попробуй хотя бы организовать его вокруг себя. Сегодня это помогало плохо.

Картина складывалась странная, и это не на шутку беспокоило.

Моя родная бабушка знает старую легенду, не удивляется, когда в деревне появляется человек, который интересуется давно забытыми байками, а еще со знанием дела рисует ему карту, довольно точную к тому же.

Я почувствовала, будто читаю роман, где герой вдруг решает, что подозревать нужно всех, включая ближайших родственников, и читатель в этот момент либо восхищается, либо закрывает книгу.

– Спокойно, – сказала я себе под нос, чтобы не разбудить Ленку. – Ты просто придумываешь.

Но внутренний голос, который обычно отвечает за здравый смысл, на этот раз подозрительно долго молчал, все потому, что оставался минимум один неприятный вопрос: откуда бабушка знает место? Если это просто сказка, то поражает точность, а если нет, почему бабушка делает вид, что это выдумка? И вообще, предположим, дело совсем не в кладе, но тогда в чем?

Я медленно провела пальцем по оконному стеклу, оставляя едва заметный след. Тут-то мысль, которую я до этого аккуратно обходила, все-таки сформировалась. Что, если она и правда как-то причастна к смерти Рогова? В то, что она убила его сама, я ни за что не поверю, но вдруг ее вынудили помочь, указать место, которое и стало для журналиста последним пристанищем? Бабуля могла быть частью этой истории, не обязательно зачинщицей.

– Нет, – сказала я уже громко. – Это слишком.

– Ты чего с утра как на экзамен собираешься? – раздался голос от двери.

Я вздрогнула.

Бабушка стояла на пороге в своем неизменном фартуке, будто утро было обычным, а не таким, когда внучка мысленно подозревает ее во всех грехах.

– Не спится, – ответила я слишком быстро.

Она посмотрела на меня внимательно, словно собиралась поставить диагноз.

– Это я вижу, – кивнула бабушка. – А мысли зачем по комнате гоняешь? Они от этого только навязчивее становятся.

Я опустила глаза, иногда с ней было невозможно находиться рядом, будто в голове у меня сидела не совесть, а сама Клавдия Петровна.

– Ба, – начала я осторожно, – вчера Корнеев с Лихим о чем тебя спрашивали?

Она подошла к окну, поправила край занавески и только потом ответила:

– О том же, о чем и вы: про Рогова, про карту, про клад ваш распроклятый.

– И ничего нового?

– А тебе мало?

Я промолчала.

– Марина, – сказала она уже мягче, – когда люди из города приезжают в деревню и начинают здесь что-то искать, они почему-то думают, что все лежит на виду. Под яблоней, к примеру, или за амбаром, только копни.

Я насторожилась.

– А это не так?

– Так, – согласилась она. – Только иногда вместе с правдой выкапывают такое, что лучше бы руки в земле не пачкали.

Она развернулась и посмотрела на меня так,