Убийство в Кьянти - Камилла Тринкьери

– Да.

– И что ты им сказала?

– Что одну камеру чинили, а запись со второй, рабочей, мы стерли в конце прошлой недели. Они пригласили художника из Флоренции, чтобы составить набросок убитого. Что именно я должна вспомнить, мама?

– Все, что хочешь. Он все равно мертв.

* * *

Как только Нико и Перилло вошли в ресторан, их поприветствовала женщина в цветастом платье и эспадрильях26.

– Ciao, Сальваторе. Сто лет тебя не видела.

– Знаю, Анджела, мне жаль, слишком много работы. – Он поцеловал ее в обе щеки и представил Нико.

– Piacere27. – Анджела пожала руку Нико. Это была женщина лет сорока, с полным круглым лицом и добрыми серыми глазами. Она нахмурилась, когда заметила Хвостика, смотрящего на нее снизу вверх. На нем не было ни ошейника, ни поводка.

– Он сущий ангел, – поспешил успокоить ее Перилло.

– У нас есть кошка.

Нико забыл, что в каждом итальянском ресторане есть как минимум одна кошка.

– Прошу прощения. – Он поднял собаку. – Я оставлю его в машине.

Перилло остановил его.

– Рокко ужинает с нами. Не волнуйся, Анджела, он под моим присмотром.

– А вот моя кошка – нет. Что, если она ему глаза выцарапает?

– Тогда я ее арестую, – пообещал маршал.

Улыбка вернулась на лицо Анджелы.

– Отличная мысль. Пускай котят в тюрьме рожает.

– Опять?

Женщина пожала плечами:

– Что поделать? Ромильда – нимфоманка, а моя мать отказывается ее стерилизовать. – Она взяла меню и повела их в сад. – Занимайте вон тот последний столик в дальнем углу. Я унесу Ромильду наверх.

Маршал взял меню.

– Спасибо, Анджела, ты и вправду ангел.

Нико и Перилло сели друг напротив друга. Озадаченный Нико не отпускал Хвостика.

– Зачем ты настоял на собаке? И его зовут не Рокко.

– Он итальянский пес, и у него должно быть итальянское имя. То, которое выбрал ты, мы даже выговорить не можем. Зови его как хочешь, но для меня он – Рокко. Я настоял, чтобы он остался с нами, потому что ему нужно убедиться, что ты его не бросишь. – В детстве Перилло не раз заботился об уличных собаках. Он разделял их потребность в любви. – Я вижу, что это умная собака. Если ослушается, ты вышвырнешь ее обратно на улицу, она это знает. Опусти ее и прикажи оставаться, посмотрим, ошибаюсь ли я.

Заинтересованный, Нико поставил пса на пол.

– Оставайся здесь.

Хвостик посмотрел на мужчину в нерешительности. Слова были новыми для него, а столько разных запахов и кусочков еды на земле манили его. Но тихий голос тоже звал. Чего хотел от него этот человек, который кормил его и не пинал?

Нико наклонился и похлопал по земле.

– Останься здесь.

Хвостик свернулся калачиком под стулом, жесты он понимал, а теперь и слово «останься».

Нико удивленно выпрямился.

– Ты эксперт по собакам.

– Нет, только по бродячим.

– У тебя их было много?

Американец смотрел честно, открыто, ожидая ответа. Перилло опустил глаза в меню. Отлично, сегодня у Анджелы подают пепозо28. Доменико Дойл – человек, чьей помощи он добивался, стоило ли рассказать ему?

– Нет, – произнес он вслух, отвечая на вопрос Нико и свой собственный. – Ни одной. Но в Поццуоли уличных собак было предостаточно.

Он не добавил, что речь шла и о людях, спавших под открытым небом, питающихся из мусорок и воровавших все, что могли унести. Так продолжалось годами. Он до сих пор мог вытащить кошелек, не будучи замеченным. Недавно решил проверить, не утратил ли он навык, и сунул бумажник обратно, так что Даниэль ничего не заметил.

Гневные нотки в голосе Перилло вызвали у Нико любопытство.

– Почему ты решил стать карабинером?

– Там, откуда я родом, у меня было три пути: стать представителем церкви, Каморры29 или закона. В бога я не верю, убивать людей не хочу, в закон тогда тоже не верил, но это был лучший из вариантов. Кроме того, – лицо Перилло расплылось в улыбке, – мне нравится форма.

Нико узнал дежурную шутку.

– А теперь ты веришь в закон?

– А ты? – спросил Перилло, размышляя о том, как Нико потерял работу.

– Я дал присягу соблюдать закон. Но иногда закон в том виде, в каком мы его сформулировали, несовершенен. – Нико действительно нарушил закон и был за это уволен. Закон счел его действия неправильными, но в своих собственных глазах он поступил правильно. – Иногда закон не учитывает, до чего может довести отчаяние. Посадить осужденного – не всегда правильное решение, порой за решеткой оказываются невиновные.

– Хорошо. Значит, мы мыслим одинаково. А знаешь, почему я на самом деле стал карабинером? Анекдоты. Их тысячи. Корабль тонет в море, вся команда погибает. К удивлению спасателей, выживают двое карабинеров.

– Как вам удалось уцелеть?

– Нам запрещено пить на работе.

Нико рассмеялся.

– Еще один для тебя. Почему карабинеры улыбаются во время грозы? – Перилло сделал паузу, Нико пожал плечами. – Потому что они думают, что молния – это вспышки фотокамер. А теперь давай сделаем заказ, пока я не начал рассказывать еще более глупые анекдоты.

– У нас в Штатах были анекдоты про поляков. Иногда без юмора просто не обойтись.

Перилло поднял руку и подозвал Анджелу.

– Нико, доверишься мне в выборе?

– Пожалуйста.

Анджела подошла, не спуская глаз с Хвостика, мирно спавшего под стулом.

– Ты был прав. Он – образец послушания. Браво, Рокко. Итак, господа, чего желают ваши желудки сегодня вечером?

– Бутылку вашего домашнего красного…

Нико поднял указательный палец.

– Прошу прощения, но я бы хотел начать с бокала белого вина.

Перилло виновато посмотрел на Анджелу. Просить белое вино в Кьянти было почти оскорблением.

Нико заметил этот взгляд.

– Я перейду на красное к основному блюду.

– Хорошо. – Перилло продолжил заказ: – Тарелку кростини, выбери самые вкусные, пожалуйста, и пепозо на двоих. Посмотрим, останется ли место для десерта.

– Что такое пепозо? – поинтересовался Нико.

– Ах, – улыбнулась Анджела, – вас ждет истинное наслаждение. – Она села на соседний стул.

Перилло удовлетворенно откинулся. Он заказал это блюдо намеренно – в американцах он всегда ценил любопытство, а Анджела никогда не упускала шанс рассказать историю пепозо.

– Это мясное блюдо с историей, – начала она, – говядина по-кьянински, приготовленная в красном вине с добавлением большого количества черного перца, чеснока, розмарина и шалфея, подается на поджаренном хлебе, чтобы соус впитался. Блюдо было придумано в моем родном городе Импрунета, где со времен Средневековья производят лучшую терракотовую плитку в мире. Работа эта не из легких, и мужчинам приходилось весь день стоять у горящей печи, поэтому им пришла в голову идея готовить обед прямо на месте. Это