Убийство в Кьянти - Камилла Тринкьери

голуби и воробьи. Солнце уже скрылось за холмами, но дневной свет, казалось, неохотно уступал место темноте. Старики разошлись по домам. У дальнего края площади траттория была полна местных и туристов. Карлетта, с волосами цвета лаванды и ногтями в тон, обслуживала нескольких стойких туристов, выбравших столики на улице, несмотря на прохладу. Цветочный магазин и газетный киоск закрылись. За стеклянными дверями бара «Аль Анголо» Джимми мыл пол, а Сандра натирала до блеска длинную стальную стойку. Стеклянные шары старых чугунных уличных фонарей вспыхнули как раз в тот момент, когда Перилло остановился перед кафе.

После визита к Рите Нико отправился за покупками в Панцано, в ближайший супермаркет, а затем вернулся домой и пообедал. Хвостик получил полбанки собачьего корма, к которому едва притронулся, предпочтя ему салями Нико. После обеда Нико уселся на балконе с итальянским переводом свежего триллера, а пес устроился на диване.

Просьба маршала Перилло о помощи все время лезла в голову, мешая читать. Он узнавал этот след – след человека, нуждающегося в помощи. След гораздо менее серьезный, чем тот, что оставил на его совести подозреваемый в убийстве по его последнему делу. Тогда, откликнувшись на просьбу одной женщины, он потерял работу, но не жалел об этом. Он поступил бы так снова. Сегодня вечером он выслушает маршала, даже если Гоголь считает этого человека плохим. Возможно, именно поэтому и выслушает. Узнавать всегда интересно. Кроме того, Нико готов был поспорить, что Перилло и в подметки не годился некоторым из тех, с кем Нико встречался по работе. И если он мог помочь раскрыть это дело, почему бы и нет? Ему нечего было терять, кроме скуки.

– Нам повезло. Я урвал последний столик в саду, – объявил маршал, как только Хвостик устроился на заднем сиденье «Панды», а Нико пристегнул ремень. Перилло включил первую передачу и выехал на трассу 222, ведущую к деревне Лукарелли и ресторану «Да Анджела».

Нико глубоко вдохнул и с облегчением обнаружил, что в машине не пахнет сигаретным дымом.

Перилло заметил это.

– О нет, моя жена развелась бы со мной, если бы я курил в нашей машине.

Нико улыбнулся.

– Моя была такой же и в доме курить запрещала.

– У нас есть балкон.

– У нас не было. Было проще бросить. Теперь я вернулся к одной-двум сигаретам в день.

– Восхищаюсь твоей сдержанностью. Я слишком люблю это дело.

Оба понимали, что обмениваются пустыми разговорами, своего рода разминка перед главным диалогом.

Они поднимались по извилистой дороге, Перилло вел быстро, срезая повороты. Было еще недостаточно темно, чтобы разглядеть встречные фары, и Нико предпочел перевести взгляд на стену мелькающих деревьев и на внезапно открывающиеся внизу пейзажи.

– Есть кое-какой прогресс. Во-первых, ювелирная лавка, – начал Перилло и подробно пересказал визит.

– Вы верите девушке?

– Что она продала браслет именно этому мужчине? Да. – Он бросил взгляд на Нико как раз в момент, когда «Панда» входила в очередной крутой вираж. Нико затаил дыхание. – Зачем ей выдумывать?

– Твой бригадир хорош собой.

– Ну, полагаю, что да, – уступил Перилло, – но с ее внешностью ей вовсе не обязательно сочинять истории, уверяю тебя.

Для Нико стало очевидно, что Даниэль – не единственный мужчина, которого сразила Розальба. Что не способствовало ясности мышления маршала.

– Возможно, я слишком циничен.

– Не думал, что цинизм – американская черта. Это качество присуще итальянцам.

– Она приходит с работой в полиции. Если девушка внимательна, художник поможет составить фоторобот.

– Я думал об этом, хотя, возможно, он нам не понадобится. – Перилло рассказал о пропавшей машине, взятой напрокат американцем. Он уже переходил к теории Даниэля о посреднике, когда прямо перед очередным поворотом навстречу вылетела машина и пронеслась в опасной близости от них.

У Нико сердце ушло в пятки, по крайней мере, так ему показалось. Он всегда водил осторожно. «Зануда», как говорила Рита, «Тугодум Дойл», как дразнили его в участке.

– Давай продолжим разговор, когда приедем на место, – предложил он.

Перилло рассмеялся:

– Как скажешь. Только напомни мне никогда не подвозить тебя на нашей «Альфе». Та разгоняется до двухсот пятидесяти семи километров, это около ста шестидесяти ваших миль.

– Обязательно напомню.

Розальба подняла взгляд от сервировки стола, услышав, как хлопнула входная дверь.

– Ciao, мама, я в столовой.

– Что на ужин? – крикнула Ирен, проходя по коридору.

Квартира была просторной и заставленной тяжелой темной мебелью, которую когда-то выбрал прадед Розальбы, купивший здание, где располагалась его ювелирная лавка. Остальные три квартиры пришлось продать в трудные времена, чтобы удержать бизнес. А мебель осталась. Ирен пыталась ее продать, но такой антиквариат больше никому не был нужен. Италия шла в ногу со временем.

– Пина приготовила фаршированные цукини. Они разогреваются в духовке. Как все прошло? – Розальба молилась, чтобы поездка во Флоренцию увенчалась успехом, ей нужна была мать в хорошем настроении.

– Флоренция – сплошной кошмар. Мне пришлось буквально расталкивать локтями людей на Пьяцца Синьории, просто чтобы сесть и выпить лимонада в «Ривуаре».

– Он согласился стать нашим дизайнером?

– Зависит от того, сколько я готова ему заплатить. – Ирен прошлась по мраморному полу на каблуках, безупречно одетая в красное шелковое платье от Valentino, купленное в дизайнерском аутлете «Барберино» три года назад. – Он показал мне несколько интересных набросков, которые может сделать из золота, серебра и даже стали. Не вижу смысла в стальных украшениях. С тем же успехом можно просто нацепить на шею связку скрепок. – Она чмокнула дочь в обе щеки. – Но это не повод для споров.

Ирен отступила и окинула взглядом футболку и брюки, в которые Розальба переоделась после закрытия магазина.

– Некрасиво.

Розальба тяжело вздохнула, она была не в настроении для этого.

– Я устала. День выдался не из легких.

Ирен поправила нож и ложку, выравнивая их в идеальную параллель.

– Ты ничего не продала.

– Продала. Шестьсот двадцать три евро наличными со скидкой пятнадцать процентов и восемьсот двадцать по кредиткам, по полной цене. – Доказав, что мать ошибается, она почувствовала прилив уверенности, в котором нуждалась. – Сегодня утром заходили карабинеры.

Ирен приподняла бровь, ожидая продолжения.

– Они показали мне браслет и спросили, не из нашего ли он магазина. Сказали, что покупатель мертв, и хотят знать, как он выглядел. Должно быть, это тот мужчина, которого нашли убитым в Гравинье.

– Так и есть. Ему разнесли лицо.

– Я ожидала, что ты расстроишься. – Лицо матери побелело, когда дочь рассказала, что мужчина, купивший браслет, интересовался, не Ирен ли Кризани теперь владеет этим магазином, утверждая, что он ее старый друг. Розальба сухо ответила: «Да».

– Людей постоянно убивают по той или иной глупой причине. – Ирен переложила салфетку. – Они спрашивали о видеокамерах? – Она