Убийство в Кьянти - Камилла Тринкьери

– Эй, Дани, я за кофе. – Маршал знал, что был немного резок. – Пошли, я угощаю. – Когда он служил в Неаполе, ему никогда не приходилось платить за кофе. Владельцы кафе и ресторанов были только рады, что он отпугивает карманников. Тосканцы не были столь щедры, да и карманников у них было поменьше.

Даниэль покачал головой. Кофе или фруктовый сок не исправят ситуацию.

– Лучше я проверю, не поступало ли сообщений. Нас долго не было.

Перилло ткнул в него пальцем.

– Хорошая мысль. Я быстро.

Когда маршал вошел в бар рядом с участком, его встретил угрюмый бармен с поврежденной вращательной манжетой плеча – последствие тридцати лет приготовления эспрессо.

– Какая по счету сегодня?

– Восьмая, наверное.

– Может, стакан молока?

Перилло фыркнул:

– Хочешь меня убить?

– Убивает кофеин, а не молоко. Кофеин и сигареты.

– Если все перестанут пить кофе, ты останешься без работы. Мне нужно подзарядиться, у меня на руках сложное дело.

Бармен поставил чашку с эспрессо на стойку и взял с Перилло евро.

– Не такое, как прошлое, да?

– Ничего общего. – Тот случай он раскрыл за два дня. Албанец зарезал другого албанца из-за женщины. В конце девяностых албанцы хлынули в Италию, спасаясь от войны на родине. Большинство приехали с благими намерениями, некоторые – не очень. Один итальянский вор, которого маршал сажал несколько раз, как-то заявил, что уходит из профессии, мол, албанцы заняли весь рынок. Политика тут ни при чем – это был факт. Люди крали, когда не могли найти работу. А работа здесь была только на виноградниках и на стройках. Народ они трудолюбивый. Африканцы тоже все еще прибывали, но слишком многие тонули в пути. Теперь правительство почти не пускало их в страну. Но как можно отказывать отчаявшимся людям?

Перилло залпом выпил эспрессо, махнул бармену и вышел, зажав сигарету в зубах. Он уже собирался прикурить, когда зазвонил телефон.

– Вы скоро вернетесь? – спросил Даниэль.

– Как только покурю. – В участках теперь был полный запрет на курение – прихоть какого-то высокопоставленного фанатика здорового образа жизни. – А что?

– Есть новости.

– Иду. – Он сунул сигарету обратно в пачку и поспешил в участок.

Даниэль сидел у телефона за своим столом, рядом с компьютером, его лицо сияло от волнения.

– Хорошие новости, – почувствовал Перилло, и его желудок исполнил танец тарантеллы23. – И?

– Только что позвонили из компании по прокату машин Avis во Флоренции и сообщили, что одну из их машин должны были вернуть вчера. Сотрудник вспомнил, что мужчина, который брал ее напрокат, сказал, что едет в Радда-ин-Кьянти.

– Ты узнал имя?

– Да, а также марку и номерной знак. – Даниэль не спеша просмотрел свои записи. – «Фиат Панда», серый металлик, номерной знак SI 182144.

Даниэль определенно мстил ему.

– Имя, пожалуйста.

– Роберт Гарретт.

«Матерь Божья и все святые! Американец. Не их покойник». Перилло швырнул ключи от машины на стол и сел. Он повернулся к Даниэлю, чей стол стоял в глубине офиса, где стук клавиатуры был менее заметен, что позволяло Перилло думать, чем он временами чувствовал себя обязанным заниматься.

– Чего они хотят? Искать их машину, когда у нас на руках убийство и заместитель прокурора вот-вот позвонит с вопросом, почему мы до сих пор не раскрыли дело? Скажи Avis, что им придется отправить на поиски своих людей.

– Заместитель прокурора Делла Ланге звонил, пока мы были в Радде. Хотите послушать сообщение?

– Не на пустой желудок. Давай коротко.

– Он ждет вашего звонка завтра рано утром. Сегодня у него гала-вечер в Палаццо Веккьо, и его нельзя беспокоить.

Маршал поднял глаза к потолку и безмолвно попросил доброго Бога послать ему наконец-то немного удачи.

– Сколько времени прошло с тех пор, как мы обнаружили труп? Двадцать восемь часов?

Даниэль посмотрел на часы.

– Прекрати, мне не нужна точность. Прошло совсем немного времени, а граф Роберто Делла Ланге, или как там звучит его титул, требует результатов. Все, что у нас есть, – это стоимость браслета и то, что его купил тосканец с обветренным лицом.

– Тосканец без дорогих часов. Может, он покупал браслет не для себя?

– Что ты имеешь в виду?

– Четырнадцать сотен евро – большие деньги. Что, если убитый нанял кого-то купить браслет, чтобы не светиться самому? Это объяснило бы и то, что он делал в лесу ранним утром.

– И что же?

– Возможно, он с кем-то встречался и не хотел, чтобы его видели.

Это звучало логично.

– Постой. Ты хочешь сказать, что Роберт Гарретт, который собирался в Радду и не вернул машину, и есть наш покойник?

– Криминалисты подтвердили, что на жертве была одежда американского бренда. Согласно Avis, в паспорте Гарретта указано, что он прибыл из Калифорнии.

«ДН» – единственно различимые буквы на залитой кровью футболке…

– В Калифорнии есть Долина Напа! – воскликнул Перилло с внезапным возбуждением.

– Именно! Эти буквы на футболке и золотистые кроссовки. Возможно, он из Голливуда. Я читал, что киношники любят все блестящее.

Из Голливуда или нет, его бригадир, проработавший всего шесть месяцев, возможно, только что напал на след. Почему он сам не додумался, что тосканец мог быть посредником?

– Я отправлю Дино и Винса на поиски машины, а ты обзвони все участки карабинеров от Флоренции до Сиены и попроси их помочь.

– Я думаю, нам стоит сначала проверить дороги вокруг Гравиньи.

– Ты так думаешь? – саркастически переспросил Перилло.

Даниэль почувствовал, как его щеки наливаются жаром.

– Да, маршал. Ведь там его убили.

– В самом деле. – Перилло знал, что ведет себя как обидчивый идиот. – Хорошая мысль, бригадир Донато. Когда закончишь, поднимайся наверх, пообедаем вместе.

Даниэль выскочил из-за стола так быстро, что чуть не опрокинул стул. Он впервые получил приглашение разделить трапезу с начальником у него дома. Это большая честь. Каждый день запахи готовки синьоры Перилло сводили его с ума внизу.

– Спасибо, маршал.

Перилло подошел к двери, открыл ее и подождал, пока Даниэль последует за ним.

– Моя жена приготовила инвольтини24 из телятины, фаршированные грибами и шпинатом.

Даниэль все еще стоял у своего стула, его лицо побледнело.

– В чем дело? Ты не голоден?

– Голоден, но я вегетарианец.

Перилло воздел руки к небу в знак капитуляции. Конечно, Даниэль-моралист!

– Значит, жена разогреет остатки вчерашней пармиджаны25 из баклажанов. Никаких убитых животных. А теперь шевелись. В сутках только двадцать четыре часа.

В восемь часов вечера Нико сидел на скамейке на главной площади Гравиньи, пока Хвостик обходил территорию в поисках новых запахов и туристических крошек, до которых еще не добрались