Особая война - Сергей Иванович Зверев

на полном ходу остановить. Главное — рассчитать, когда должен произойти взрыв, но об этом можно подумать и потом, об этом доложить Петру Васильевичу, когда она придумает, как угнать паровоз. Вот тогда в отряде все станут… Зоя не стала больше размышлять о том, что там «все в отряде» будут о ней думать и как к ней относиться серьезно, как к равной. Она торопливо доела кусочек сала и, вытерев руки, отправилась искать ту самую девушку с железнодорожной шинелью.

Девушки с шинелью на базаре уже не было. Да и вообще почти никого не осталось: ни продавцов, ни покупателей. Только на деревянном ящике сидела одна старушка, а перед ней на обломке доски лежали две книжки в потрепанных переплетах. А рядом с ней другая — с мешочком жареных семечек. Но даже семечки сейчас никто покупать не хотел. Вот я дура, разозлилась на себя Зоя. Не сообразила сразу. Надо было познакомиться с девушкой, узнать, где живет. А если она продала шинель и больше не придет? Такая удача — и сама шла в руки. Сейчас очень важно найти знакомых именно среди железнодорожников. Можно было вернуться к Попову и ему рассказать о своем плане. Он бы нашел людей, кто мог бы управлять паровозом, разогнать его и направить на мост. Но Зое хотелось все сделать самой. Нет, надо искать!

Бессонная ночь была позади. Зоя кое-как согрелась, делая гимнастические упражнения, и снова отправилась на базар. Она решила пока не трогать свои скудные съестные припасы. Если удастся познакомиться с той девушкой, то ее могут пригласить в гости и, может, чем-то угостить. И вот она увидела свою недавнюю знакомую! Не было пределов радости, но Зоя решила, что не стоит сразу вот так бросаться к девушке со своими предложениями. Тем более что вот прямо сейчас, в данную минуту, она не могла предложить лекарства ее отцу, это можно будет организовать в отряде потом, когда она все расскажет командиру.

— Это ты? — удивилась девушка, поправляя все ту же шинель. — Еще что-то принесла? А я вот маюсь, никак не найду покупателя. Хоть на еду поменять, а уж потом еду на лекарства. Вот ведь времена наступили…

— Нет, я ничего не продаю, — ответила Зоя, постаравшись улыбнуться открыто, по-дружески. — Я хотела с тобой поговорить. Тебя как зовут?

— Марьяна, — ответила девушка, нисколько не удивившись такому разговору. — А тебя? Ты о чем хотела поговорить?

— Я Зоя. — партизанка положила ладонь на руку девушке. — Слушай, Марьяна, я могу помочь с лекарствами. Чем болен твой отец? Какие нужны лекарства?

— Ты можешь достать лекарства? — В голосе Марьяны почувствовалась надежда вперемешку с недоверием.

— Могу, только мне надо знать какие, — заверила партизанка. — Но для этого мне нужно поговорить с твоим отцом.

— Зоя. — у девушки сорвался голос, и она несколько секунд не могла произнести от одолевшего ее волнения ни слова. — Я тебе буду так благодарна! А что ты хочешь за твою помощь, что я могу тебе дать?

— Ну что ты. — Зоя улыбнулась и обняла свою новую знакомую. — Я помогу тебе, а ты когда-нибудь поможешь мне, чем сможешь. Мне ведь ничего не надо. Мы обе с тобой хотим, чтобы весь этот ужас закончился, а больше нам ничего и не надо. Правда?

— Правда, — отозвалась Марьяна, не понимая, на что намекает Зоя, но на всякий случай соглашаясь с ее словами. А вдруг эта Зоя и правда может помочь и найдет лекарства, и отец снова будет здоров.

Девушки постояли еще немного, пытаясь привлечь покупателей еще почти новой шинелью, но потом Марьяна нетерпеливо махнула рукой, предложив отправиться к ней домой и поговорить с отцом, узнать, какое ему нужно лекарство. По дороге она нехотя рассказала, что доктор, немолодой дядька, который живет где-то по соседству, несколько раз встречал Марьяну на улице и рассказывал, что ее отец болен и скрывает от дочери болезнь, а ему нужны лекарства, и даже список написал как-то, но не велел никому показывать, особенно отцу, потому что тот упрямый и не хочет лечиться, не хочет тратиться, чтобы дочь не голодала.

— Я список прячу, чтобы отец не нашел. Мне так врач сказал, — пожаловалась девушка.

— А твой отец кем на железной дороге работает? — решилась спросить Зоя.

Неприметный кирпичный домик был когда-то солидным и внушительным, но вот только от времени трещины появились на стенах, обветшала крыша да участок вокруг превратился в заброшенный пустырь. «Наверное, отец Марьяны был каким-то начальником до войны, раз у него такой дом», — подумала Зоя. Дверь была не заперта, и девушки вошли в прихожую, сняли пальто.

— Марьяша, это ты? — раздался голос из комнаты, и в коридор вышел невысокий мужчина с глубокими залысинами, который держал в руке очки в роговой оправе. — Ты привела гостью? Кто это?

Зоя несколько смутилась, потому что вопросы отца Марьяны показались ей грубоватыми — мужчина был явно недоволен ее приходом. А потом отец девушки посмотрел на шинель, которую дочь вешала на крючок у двери.

— Ты снова пыталась продать мою шинель? — с еще большим неудовольствием спросил отец.

Марьяне было неудобно за неприветливость отца, и девушка попыталась сгладить ситуацию. Она представила отца:

— Зоя, это мой папа — Леонид Францевич. Папа, это — Зоя, моя знакомая.

— Здравствуйте, Леонид Францевич, — сразу заговорила партизанка, пытаясь направить разговор в нужное русло, чтобы не было недопонимания. — Мне Марьяна рассказала о вашей болезни и что вам срочно необходимы лекарства. Я могу достать то, что вам нужно, вы только скажите!

— Что? — мужчина уставился на гостью, потом перевел взгляд на дочь. — Марьяна, что это значит? Мы же, кажется, с тобой уже говорили на эту тему. Я не болен, мне не нужны никакие лекарства! Откуда ты это берешь?

Зоя опешила, не зная, что сказать и как себя повести в этой ситуации. Она и в самом деле понимала, что отец Марьяны выглядит совсем не так, как мог бы выглядеть больной человек, которому срочно нужны лекарства, срочно нужно лечение. Но она понимала и другое — ее присутствие сейчас в этом доме совершенно неуместно и нежелательно. Даже Марьяна чувствует себя неудобно перед гостьей за такое поведение отца. Зоя сняла с вешалки пальто и открыла дверь.

— Простите, я, наверное, не так поняла Марьяну. Простите, Леонид Францевич.

Зоя выскочила на улицу, на ходу надевая пальто и повязывая толстый платок. Она так торопилась, что чуть не выронила из бокового кармана пистолет. Застегиваясь, красная от негодования, Зоя вышла на улицу и тут же столкнулась лицом к лицу с