Особая война - Сергей Иванович Зверев

Иван Евгеньевич Бойко брел по улице, еле волоча ноги, шаркая по грязи подошвами больших, не по размеру ботинок. Его шея и нижняя часть лица были замотаны до самых глаз рваным шарфом, старая бесформенная солдатская шапка-ушанка и вязаные перчатки без пальцев дополняли образ старика. Инженер не шел, а брел, как в тумане, по улице, не поднимая глаз, не обращая внимания на редких прохожих. С ним уже давно никто не здоровался, даже те, кого он хорошо знал. Все считали, что Бойко окончательно выжил из ума, превратившись из некогда известного талантливого инженера и ученого лишь в тень человека.

Обходить свой дом через всю улицу к калитке Бойко не стал. Он часто пользовался этим разрушенным участком забора, чтобы пройти через запущенный сад к дому напрямик. Вот и сейчас, бредя по улице, шаркая ногами, старик остановился на миг возле пролома в заборе и шагнул мимо разросшейся черемухи под густые неопрятные ветви яблонь. Рука уже скользнула в карман, привычно нащупывая ключ от двери, когда дорогу инженеру перегородил человек в черной полицейской шинели.

— Гулять ходил, инженер? — с усмешкой спросил мужчина и, подойдя к старику вплотную, вытащил его руку из кармана, разжал кулак и взял из него ключ от двери. — Из ума выжил, а дверь по-прежнему на замок запираешь, а? Давненько я за тобой наблюдаю, Бойко, а ты, видать, и забыл уже про меня. Забыл, как участковому заявление писал на меня?

Полицай похлопал по карманам старика, ощупал его одежду, а потом толкнул костяшками пальцев в живот.

— А это что у нас тут? А ну-ка, показывай!

Бойко безвольно опустил руки, а полицай принялся рывками нетерпеливо расстегивать пальто старика, отрывая пуговицы. Бойко не сопротивлялся, глядя себе под ноги с какой-то унылой обреченностью. Он даже не поднял головы, когда полицай выдернул из-под его брючного ремня потрепанный учебник для вузов с библиотечным штампом на обложке.

— Дурочку валяем, значит? — с довольным видом усмехнулся полицай. — Что у нас тут, что почитываем, а? «Сопротивление материалов»! То-то я гляжу, Мария Кирилловна все на развалины ходит, а она, значит, книжки достает оттуда. И кому она еще почитать дает про сопротивление материалов? Какие такие материалы не должны сопротивляться, а? Может, ты чего задумал, профессор? В гестапо ох как давно тебя ждут, вопросы тебе задать хотят. Уж я им намекну, на какую тему задавать вопросы, я тебе, падла, припомню и заявления твои, и что считал меня ниже себя. Ишь, ученое семя…

Договорить полицай не успел, он даже не сразу понял, куда это смотрит Бойко поверх его плеча. А инженер просто увидел того самого человека, который приходил к нему недавно и разговаривал про железнодорожный мост, напоминал, что Бойко когда-то консультировал этот строительный проект. Этот мужчина неожиданно и почти беззвучно появился за спиной полицая Фролова, и тот вдруг широко раскрыл рот, вытаращил глаза и повалился на подтаявший снег лицом вниз. А из его спины пониже лопатки торчала рукоятка финки.

Мужчина подошел, присел на корточки возле убитого, но первым делом стал не нож из его спины вытаскивать, а поднял учебник, выпрямился в полный рост и, смахивая воду с обложки, протянул книгу инженеру.

— Вот, возьмите. Она ведь нужна вам? А этот, видать, обиду на вас имел большую? Сразу понятно, что злой, завистливый был человек.

— Как же вы это… — Бойко кивнул на тело. — С ним-то как?

— Разберемся, — усмехнулся мужчина и обернулся к дому.

Из-за деревьев вышли двое, вежливо поздоровались с инженером и, деловито подхватив убитого под руки, уволокли его тело куда-то за дом. Мужчина внимательно посмотрел на Бойко, как будто оценивал, будет ли тот снова изображать полоумного, и предложил:

— Может, зайдем к вам, а то на улице разговаривать неудобно, да и не хотелось бы, чтобы кто-то увидел нас вместе. Мне и правда с вами нужно поговорить. Это важно, Иван Евсеевич, поверьте.

Бойко, видимо по привычке, молча двинулся к дому, и Романчук последовал за ним, бросив взгляд на Бурсака и Лещенко, которые укладывали тело полицая на большие салазки и сверху накрывали хворостом. Инженер открыл дверь, вошел, впустив за собой гостя, и наконец заговорил:

— Снимайте верхнюю одежду. Я могу чай заварить. Водки, простите, нет.

— Не нужно ни чая, ни водки, Иван Евсеевич, — улыбнулся партизан. — Да и снимать верхнюю одежду я лучше не буду. Времена такие, что может статься, что придется через окно удирать, если появятся эти, в черных шинелях, или фашисты. Так поговорим, если вы не возражаете.

Бойко слушал Романчука спокойно, без эмоций. Может быть, он от рождения был человеком флегматичным, но, скорее всего, эти месяцы фашистской оккупации сделали свое дело, месяцы, в течение которых Бойко играл роль сумасшедшего старика, окончательно выжившего из ума. Сейчас он сидел на диване напротив гостя, закинув ногу на ногу, и слушал, спокойно протирая носовым платком старомодные очки.

— Ну, я вас с самого начала правильно понял, — ответил инженер, когда Романчук закончил говорить. — Поэтому, простите, и прикидывался. Опасался, что вы провокатор. Мост, говорите? Да, я хорошо знаю этот проект. Проект был непростой по тем временам, и много, так сказать, копий было сломано при его защите. Ошибки были, не все учтено при расчете несущих конструкций, не те сплавы применялись, что значились в проекте. Кстати, я был прав с самого начала, и потом уже, после сдачи моста в эксплуатацию, пришлось администрации путей сообщения дополнительно укреплять конструкции.

— Значит, есть слабые места? — оживился Романчук.

— Слабые места есть у любой конструкции, — пожал плечами инженер. — Каждая рассчитывается на определенные нагрузки в определенном направлении, в определенных точках приложения. Просто эти слабые места не являются слабыми при обычном воздействии, но с учетом стихийных сил природы. Но взрыв не является силой природы. Это воздействие на определенную точку с многократным превышением нагрузки. Важно понимать, что вы хотите сделать с мостом.

— Ну, по большому счету — уничтожить его, — развел руками Романчук.

— По большому счету это возможно, — в тон собеседнику ответил инженер, — но практически выполнить эту задачу очень сложно, трудоемко, даже при неограниченном количестве взрывчатки. Разрушение моста полностью — это разрушение материалов, из которых он изготовлен. То есть всех металлических конструкций, которые собраны в секции, целиком разрушение бетонного основания и тому подобное. Могу предположить, что тут важна четкая постановка задачи. Не разрушение полностью, а нанесение повреждений, которые бы препятствовали на длительный период эксплуатации моста как единой конструкции. Проще говоря, сделать так, чтобы определенное