Особая война - Сергей Иванович Зверев

— Ну и катись тогда колбаской по Малой Спасской! — огрызнулась девушка и, оттолкнув Яшку плечом, пошла в сторону окраины.

Она шла, продолжая думать об этом пареньке. Ясно, что он слабый, безвольный. Но и злобы в нем нет. Плывет по течению, как щепка в реке. Ему удобно, и никому ничем не обязан. Оставаться в стороне от войны в такое время безответственно и даже подло. А ведь какую пользу мог бы принести. Он же железнодорожник, мог бы помочь.

Яшка догнал Зою у запасных путей. Он встал у нее на дороге и протянул плитку шоколада в незнакомой упаковке с надписью по-немецки.

— Хочешь? Угощайся! У меня еще есть. А когда кончится, я еще раздобуду. Ты же есть хочешь, я вижу. Это немецкий. Не обеднеют.

Говорил Яшка с усмешками, явно стараясь понравиться Зое. Изображал из себя бесстрашного, ловкого парня, который все может, все умеет и никогда не пропадет. Девушка посмотрела на него, потом разорвала упаковку и отломила кусок шоколада. Она ела и продолжала рассматривать Яшку, пытаясь понять, а можно ли ему верить или нет. Наконец желание довести дело до конца пересилило, и она решилась.

— Слушай, а хочешь мне помочь?

— Запросто, — небрежно дернул плечом вор. — Ты только скажи, чего надо, и я все достану.

— Мне не надо доставать. Ты кем на железной дороге работал?

— Помощником машиниста, а что?

— Паровоз сможешь сам вести? — Зоя прищурилась, глядя парню в глаза. Испугается или нет?

— Так дело нехитрое.

— Пошли, — кивнула Зоя и повела Яшку к железной дороге.

Он молча шел, не расспрашивая, только поглядывая сбоку на девушку, на ее лицо. Партизанка понимала, что нравится парню, и решила на этом сыграть. Дойдя до запасных путей неподалеку от моста, Зоя указала на маневровый паровоз. Яшка самодовольно усмехнулся и снова небрежно дернул плечом.

— А чего тут сложного? Ну, паровоз! Растапливай топку, поднимай давление — и пошел. А тебе зачем?

Зоя решила, что рано еще говорить о своих целях. Она рассмеялась и игриво щелкнула Яшку по носу, пообещав рассказать все потом, когда время придет. Вор согласился, только заявил, что надо глянуть в кабину на приборы и все такое. У девушки закралось сомнение, а не врет ли Яшка? Может, он толком-то и не умеет водить паровоз, а только бахвалится.

— Пошли глянем, — он кивнул в сторону паровоза.

— Не сейчас! — схватила парня за рукав Зоя. — Видишь, там немцы. Давай как стемнеет?

— А что я в темноте увижу? Лучше уж в сумерках, — предложил Яшка.

Они разошлись в разные стороны, чтобы не привлекать внимания, договорившись встретиться на этом же месте через два часа, когда начнет темнеть. Зою от нетерпения бросало в жар. Неужели может получиться? Она не думала о том, как реализует свою идею. Наверное, придется идти в лагерь и говорить о том, что она придумала и как нашла человека, который обещал ей помочь. А может, поговорить с Яшкой, может, он знает, где и как украсть взрывчатку? Вот было бы здорово явиться в лагерь и небрежно бросить командиру, что задание командования выполнено, что мост взорван. Мол, принимайте работу, товарищ командир. Сама справилась. Эта мысль так захватила девушку, что она еле усидела в развалинах до оговоренного времени. Единственное, что она твердо решила для себя, это убедиться, что Яшка справится, что он согласен помогать. А уж потом можно заводить с ним разговоры про взрывчатку и так далее.

…Яшка ждал на месте, сидя на каком-то ящике, и курил немецкую сигарету. Зоя сразу разозлилась. Ну разве можно, ведь дым от сигареты виден издалека, он поднимается над тем местом, где курит Яшка. И внимательный человек обязательно обратит внимание на этот дымок. Партизанка проскользнула между сложенными старыми шпалами и кучей щебня и устроила своему помощнику разнос за такую неосторожность. Яшка только рассмеялся, ведь никого нет, а Зоя собственной тени боится. Ладно, решила девушка, она потом устроит ему ликбез по конспирации и осторожности работы в тылу врага. Слишком самоуверенный, и добром это не кончится.

Снег вдоль путей осел, превратившись в грязную кашу, пропитанную запахом гари. Вообще воздух на железной дороге был кисло-горький. Наползли сумерки, и серое небо медленно начинало сливаться с землей. Тени оживали и становились длинными и предательскими. Зоя то и дело останавливалась, чувствуя за спиной горячее дыхание Яшки. Она снова остановилась, потому что по путям скользнул прожектор паровоза, который на стрелке ушел на другую колею. Яшка что-то прошептал и нетерпеливо толкнул девушку в спину.

Зоя нервно покусывала губы. Она провела рукой по карману, где ощущалась тяжесть пистолета. Волнение переполняло партизанку. Она была очень близка к своей цели, к тому, чтобы доказать всем, что и она чего-то стоит, и она может организовать диверсию. Каждый шаг по хрустящему насту отдавался в висках гулким стуком. Этот паровоз был для нее не просто грудой железа. Он был ключом. Ключом к доверию командира, к доказательству того, что она, хрупкая девушка, может нанести врагу удар, который запомнится. Перед глазами уже стояла картина, когда нагруженный взрывчаткой паровоз, пыхтя и обдавая все вокруг клубами белого пара, вырывается на мост и перепуганные немцы бегут следом, кричат и стреляют. Но остановить махину уже не могут, потому что на паровозе нет людей, он едет сам, как ревущий стальной огнедышащий зверь. Взрывчатки не было. Это была дыра в плане, огромная и тревожная. Но Зоя гнала страх прочь, убеждая себя, что выход найдется. Может, Яшка знает, где достать взрывчатку? Сначала нужно добраться до паровоза.

Яшка поддернул полосатые брюки, заправленные в стоптанные яловые сапоги, и присел рядом на корточки. Быстрые воровские глаза беспокойно бегали по сторонам. От него пахло табаком и самогоном. Яшка явно не тратил время и успел где-то махнуть стакан. Зоя разозлилась, но пока не стала делать замечаний. Яшка ей был нужен. Бывший помощник машиниста, он с нагловатой бравадой заявил Зое:

— Да я эту железяку с закрытыми глазами угнать могу! Зуб даю…

Два часа назад его хвастовство казалось лучом надежды. Сейчас, на пронизывающем ветру, его уверенность выглядела бутафорской, наигранной. Они подобрались почти вплотную к паровозу. Тот издавал какие-то странные звуки. То ли внутри что-то щелкало, то ли потрескивало в остывающей топке. Запах угля и горячего масла был резким. Вблизи паровоза, лежа на снегу, Зоя чувствовала себя мелким зверьком, котенком рядом с железным монстром.

— Видишь, Зойка, спит, как сурок, — прошептал Яшка, но в его голосе слышалась не бодрость, а нервная дрожь. — Сейчас я в кабину, и…