Особая война - Сергей Иванович Зверев

— В обоих вариантах отряду крышка, — подал голос Сорока, сидевший у окна. Но вдруг он повернул голову, бросил взгляд на улицу и крикнул: — Бурсак бежит! Не стряслось ли чего!

Партизаны схватились за оружие. Романчук и Канунников выбежали на улицу навстречу Семену, но тот только махнул рукой.

— Нет, не немцы! Я просто спешил очень. Ребята, Зоя пропала!

В доме Бурсак буквально рухнул на лавку и с благодарностью посмотрел на кружку воды, которую ему подала Елизавета. Выпив воду и вытерев рот, Семен начал рассказывать о том, как Зоя неожиданно и без всякого предупреждения ушла из дома Попова, пока тот был на работе. Ни слова она не сказала и Люсе. А на следующий день неподалеку слышна была стрельба. Кто и с кем — неизвестно. Лещенко пока остался в городе, чтобы попытаться выяснить все о той перестрелке.

— Мне кажется, что с Зоей беда, — хмуро заявил Канунников. — Не могла она ослушаться и самовольно уйти в город, никого не поставив в известность.

— Так ушла же! — возразил Сорока.

— Она могла выйти по какой-то причине на пару минут, — упрямо продолжил лейтенант. — Увидела что-то на улице, например лицо знакомое. Не собиралась уходить, поэтому и не предупредила никого. Даже Люсю. Но что-то случилось.

— Если она попала в руки гестапо, то немцы знают уже о наших планах, — проворчал Сорока.

Партизаны обернулись и с негодованием посмотрели на особиста, но никто так и не произнес ни слова. Каждый понимал, что фашисты умеют развязывать языки, они не будут ограничивать себя морально-этическими терзаниями по поводу методов допросов. И теперь предстоит принимать важное решение. Но каждый понимал и другое: приказ командования должен быть выполнен в срок. Несмотря ни на что. Но одно дело с головой бросаться в смертельную схватку и все же взорвать мост, а другое дело — знать, что враг стягивает вокруг тебя кольцо.

— Нужно менять базу, — после недолгого молчания сказал Романчук, и все посмотрели на командира.

Да, Зоя могла не выдержать пыток и выдать место базирования отряда. Тогда приказ командования точно останется невыполненным. Петр Васильевич понял взгляды товарищей и горячо произнес, переходя чуть ли не на крик:

— Черт, я не думаю о том, что Зоя выдаст нас, это место! Вот. — он ткнул пальцем в сторону Сороки. — Олег еле выбрался из переделки, потому что немцы рыщут вокруг леса, вокруг тех мест, где мы можем принимать самолеты. Они помнят о первом нашем самолете, который выскользнул из их лап, они знают о посадке транспортника с грузом для нас. Они устраивают засады на опушках, пытаясь перехватить наших разведчиков, и пытаются вычислить наши маршруты передвижения. И то, что дома лесника нет на карте, не значит, что они не думали об этом месте и не попытаются устроить облаву. Уж что они точно знают — что нас не очень много. И они знают, что мы бываем в городе.

— Сейчас нам уходить некуда, — мрачно вставил Канунников. — Место для новой базы не готово. А уходить, как мы это сделали в Польше, в город, возможности нет. Нет у нас такого надежного человека, как Агнешка. На Попова, на любого из железнодорожников немцы будут думать в первую очередь. Я уверен, что за всеми рабочими установлено наблюдение. А в мастерские наверняка подбросят провокатора-предателя, который будет втираться в доверие.

— У рабочих нет опыта подпольной работы, они легко провалятся, — согласился Сорока, а потом посмотрел, щурясь, на Романчука. — Командир, а ты уверен, что инженер Бойко действительно страдает старческим маразмом?

— Ты хочешь сказать… — начал было Романчук и замолчал.

— Это хорошее прикрытие, я тебе это скажу как контрразведчик. И немецкие агенты часто используют такую маскировку. Например, сошедшая с ума мать, которая якобы потеряла в огне или при бомбежке своих детей, которая ходит по железнодорожной станции и зовет их. А сердобольные красноармейцы ее еще и подкармливают из жалости. А она эшелоны, танки и личный состав считает!

— Надо осторожно расспросить библиотекаря Марию Кирилловну, — тихо засмеялся Бурсак.

— Это еще кто? — удивился Романчук.

— Библиотекарь, — развел руками Сенька. — Добрая женщина, как и все библиотекари не от мира сего — с хорошими и добрыми странностями, — которые считают, что книги спасут мир. Эта библиотека, в которой она работала до войны, вообще-то считалась железнодорожной. Она хорошо знает семью Попова, а когда Люся стала выздоравливать и перестала быть заразной, она навещала девочку и принесла ей почитать книги, чтобы та не торопилась вставать с постели.

— Она тебя видела? — насторожился Сорока.

— Нет, конечно, — засмеялся Бурсак. — Лещенко был в городе, а я спрятался по совету Попова в шкафу. Но разговор слышал, а потом про Марию Кирилловну расспросил Попова.

— Ладно, проверим. — Романчук обвел взглядом партизан. — Завтра утром мы с Семеном идем в город.

— Лучше идти всем, — посоветовал Канунников. — Немцы явно настороже, и вам нужна группа прикрытия.

— Группа прикрытия нужна сейчас нашей партизанской базе, куда фашисты могут нагрянуть в любую минуту, — покачал головой Петр Васильевич. — Вы со старшиной опытные бойцы, а Лещенко и Бурсак уже хорошо изучили город, ориентируются там.

— Командир прав, — согласился Максимов. — Нам с тобой, лейтенант, придется дальнее патрулирование устраивать, чтобы вовремя заметить приближение фашистов, если они сунутся в лес большими силами.

…Все собрались в заброшенном доме, у которого не было одной стены и крыша свалилась на одну сторону и хорошо держалась на бревенчатой стене, хотя с виду казалось, что она грозит рухнуть в любой момент.

Попов вопросительно смотрел на партизан, но Романчук сразу объяснил ему, что есть опасность, что немцы следят за его домом. Задание Матвею Захаровичу дали простое, но очень важное. Он должен был осторожно, не вызывая подозрений своими расспросами, выяснить, встречается ли инженер Бойко с Марией Кирилловной, поддерживают ли они какой-то контакт. Женщина сохранила множество книг, перенеся их к себе домой, когда после боев в их городе библиотека оказалась разрушенной. Она и теперь ходит на развалины и находит там целые книги или пострадавшие частично. Библиотекарь говорила, что потом можно будет заменить переплеты, пострадавшие от огня или воды, если сами блоки целы.

— До книг ли тогда будет, — покачал головой Бурсак. — Тут вон полстраны разрушено, домов, заводов скольких лишились, а она собирается книги переплетать.

— Если не будет книг, то не стоит и восстанавливать страну, — вдруг возразил Лещенко. — Книги, Сеня, это знания, это воспитание детей. Не может быть без книг государства, общества.

— Да я же об очередности, — возмутился молодой инженер, — я же не говорю, что