Искатель, 2012 №6 - Татьяна Косова

игриво толкнул меня. — Ты хочешь много знать! Но скажу тебе по секрету, — черт подмигнул голубым глазом, — у них тако-о-ой бардак! Ты даже вообразить себе не можешь. В Чистилище ждут решения дел с 1776 года. Но, понятно, куда ангелам спешить? В их распоряжении Вечность!

Но гнев клокотал во мне. Сколько времени я бродил в потемках, как на Блек-стрит в три часа ночи.

— Нет, на таких условиях я не нанимался! — глухо от злости проговорил я. Начистить бы черту свинячье рыло, но из этой затеи ничего не выйдет. Он против меня — примерно то же, что я — против душ. Поэтому я решил дать выход своему гневу на словах. — Можете отправлять меня в ад, но больше работать на вас я не буду! Вы дурили мне голову, а теперь хлопаете меня по плечу.

Бахорез, не собираясь меня слушать, направился к ближайшей стене, помахивая тростью.

— И вся благодарность?!

Черт остановился, обернулся, и по губам его скользнула тонкая улыбочка.

— А вот это уже деловой разговор! — проговорил он, поворачиваясь на носках щегольских лаковых туфель. — Чего ты хочешь?

— Одно желание?

— Одна нижайшая просьба! — усмехнулся Бахорез.

И думать не о чем. Это дело пролило свет на главный рычаг божественного управления — таинственность. И я четко уяснил, что никогда не узнаю, на какой срок приговорен к призрачной жизни до той самой минуты, пока срок этот не выйдет. А новый шанс упускать не хотелось.

— Хочу выпить джина с Тоником.

Бахорез хохотнул коротким смешком.

— И всего-то? Я думал, ты спросишь о сроках. Услуга твоя немалая!

Я промолчал. Черт усмехнулся. Он угадал, что опять обрек меня на новые терзания: сколько дней буду упрекать себя за то, что не задал вопрос о сроке!

— Ладно уж! Будет тебе джин. Сегодня с полуночи до двух. Я знаю, где раздобыть для тебя подходящий сосуд.

Он расхохотался и, картинно щелкнув пальцами, исчез.

Я решил не придавать значения его прощальному смеху. Мало ли! У чертей тоже бывает веселое настроение, особенно когда удалось уберечь свой хвостатый зад от крупных неприятностей.

Пробило полночь. Я сидел в своем офисе и ждал Бахореза. Но черт не появился; вместо него с потолка соскользнул листок с адресом. Я не заставил себя упрашивать. Вот только беспокоило: что же такое придумал он? Как я попробую джин, если привидения не чувствуют вкуса?

Я летел над притихшими ночными улицами. Недавно прошел дождь, и асфальт мокро блестел, отражая неровные цепочки фонарей. В домах светились окна полуночников. Я свернул на тихую улочку. Сюда обрывками долетали звуки мчащихся по трассе машин, где-то на задних дворах орали коты.

И вдруг увидел ее. Она вышла из подъезда и медлила, как будто не знала, куда пойти. На ней была фланелевая пижама и темный мужской халат в крупную клетку. Волосы до плеч, кажется, рыжеватые, распущены и взлохмачены. Лицо у нее ничем не примечательное, вытянутое и бледное. Светлые глаза смотрели в пространство неподвижно. Сомнамбула!

Видок у меня был еще тот, когда я вломился в бар. Завсегдатаи заступили мне дорогу, но я назвал лейтенанта Хедли. Его здесь уважали, и меня пропустили внутрь.

Я не раздумывал, куда пойти. Похоже, выбора у меня не было вообще. Какой дурак поверит в привидение и закажет джин с тоником для растрепанной ненормальной дамочки в купальном халате и тапочках на босу ногу? И, кроме того, хотелось узнать окончание этой истории.

Я взобрался на высокий барный стул рядом с лейтенантом. Он покосился на соседа, и изумление исказило его ирландскую физиономию.

— Как дела, лейтенант? — развязно осведомился я. — Закажешь мне джин с тоником, а то я забыл бумажник в другом костюме.

— Мы знакомы?

— Да как сказать. Я не знаю, как зовут эту дамочку, наверное, Мэри-Энн, а может, и Клотильда, но я знаю, как связать между собой Карлин Уилсон и пожарную лопату.

Хедли посмотрел на меня долгим взглядом.

— Джин с тоником! — наконец крикнул он бармену. — И мне еще виски!

— И что? Ты не закричишь, что это невозможно? — небрежно спросил я.

Хедли дернул плечом.

— Бабушка-ирландка мне и не такое рассказывала.

Бармен поставил перед нами налитые стаканы, но не отошел; кажется, он думал подслушать беседу. Хедли, выбросив зубочистку, хлопнул виски одним духом, вынул сигарету и прикурил.

— Бутылку, Вилли, — велел он бармену.

Бармен немного обиженно поставил на стойку початую бутылку и отошел.

Пузырьки шипели в прохладном на ощупь стакане. Я уже и позабыл, как это — холодное на ощупь.

Хедли искоса наблюдал за мной.

— И как там Карлин?

— Порядок. Приложили к шишке лед. Легкое сотрясение. Давала показания. Говорит, что бродягу в ангаре застрелил Билл Смит, а она ждала на улице в машине и не знала, чем у них там разговор закончился. Он вернулся и приказал ей опознать тело.

— Она соучастница.

— Она его любовницей была. Говорит, что он запутал ее.

Я подметил нотку сочувствия в голосе Хедли.

— Красота врет убедительнее.

Хедли не ответил. Похоже, ему не хотелось в это верить.

— Она выпустила в тебя целую обойму!

— Карлин утверждает, что не узнала меня. Ей показалось, что ее преследуют бандиты. Говорит, в последние месяцы они угрожали Смиту. И потом, она в меня не попала.

Оправдывать дамочку, которая не попала в тебя только потому, что плохо стреляет!

Хедли плеснул еще в широкий стакан и продолжил:

— Она сказала, что я ей не назвался в гараже, и она испугалась. И я в самом деле не назвался.

— Капитан будет в бешенстве.

— Капитан съест мою печень сырой.

Мы помолчали. Я не собирался оставлять Хедли в сетях заблуждений и потому спросил:

— Она объяснила, зачем понадобился весь этот спектакль?

— Мафиози. Смит хотел убежать от них и забрать ее с собой.

— Красиво придумано! Влюбленная женщина бежит со своим любовником, смертельно больным, чтобы провести вместе последние дни. Жена расскажет свою трогательную историю о двухстах тысячах. У присяжных это вышибет слезу.

Хедли кивнул, а потом покосился на меня.

— Ты говоришь об этом так, будто это ложь на самом деле.

— Это большая ложь, — уверил я его.

Он хмыкнул.

— И в чем там дело?

— Скажем так: Билла Смита черти утащили в ад прямо у меня на глазах. Как ты считаешь, с отличным парнем могло такое приключиться?

Хедли наклонил голову, подумал, собрав лоб буграми.

— Выходит и Карлин лжет.

— До последнего слова!

Он вздохнул.

— Как будто ты не обдумывал такую возможность!

Лейтенант опять вздохнул, как старый пес.

— Биллу Смиту сделали смертельный укол, — неохотно признал он, — не сомневаюсь,