Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

7

Полицейский участок Херн Бэй

17 часов под арестом

В комнате для допросов темнеет; я наблюдаю за тем, как Шоу щелкает выключателем, и помещение наполняет тусклый желтоватый свет.

— Другое дело, — говорит она, возвращаясь на стул. — От чтения в полутьме у меня сильно устают глаза. Так, Кейт, я бы хотела задать вам еще несколько вопросов о вашей работе.

Ее губы складываются в слабую, едва заметную улыбку. Я не улыбаюсь в ответ.

— Я же вам сказала, — возражаю я, перекрикивая гудение люминесцентных ламп. — Я не хочу говорить о Сирии. Разве не ясно?

— Ясно, — отвечает Шоу, глядя на свежую стопку бумаг. — Но мой вопрос не о Сирии. Я бы хотела спросить о вашем последнем рабочем дне. Что произошло в редакции, Кейт? Можете рассказать?

Я смотрю, как она шелестит бумажками, и сердце у меня обрывается. Откуда она все это знает? С кем разговаривала? С Гарри? Рэйчел? Пытаюсь что-то ответить, но слова застревают в горле, и я закашливаюсь. Шоу поднимает голову.

— Все хорошо? — спрашивает она, вскочив. — Может, воды?

Я киваю и смотрю, как она идет к кулеру. Налив воды, она протягивает мне стаканчик.

— Спасибо, — шепотом говорю я, делая глоток слегка теплой жидкости. Она отдает пластиком, и я морщусь.

— Готовы продолжить? — спрашивает Шоу, когда я ставлю стаканчик на стол.

— Да, — мямлю я, а сама смотрю на часы у нее за головой. Мне нужно отсюда выбраться. Мне нужно к нему.

— В тот день вы устроили себе долгий обеденный перерыв?

— Довольно долгий, — отвечаю я.

Она кивает и что-то записывает в блокнот. Я смотрю в пол, но перед глазами у меня лицо Криса, состоящее из отдельных кусков, словно части тел, которые он выкапывает из земли. Я вижу его красивый рот с чуть приподнятой верхней губой, острый подбородок, темные, коротко подстриженные волосы, голубые миндалевидные глаза, но не могу собрать картинку воедино. Мне нужно это сделать.

— В приятном месте?

— Да, в ресторане в Сохо, — отвечаю я, и перед глазами встает улица. Я вижу знакомые места, мимо которых проходила сотни раз: бар «Италия», «Ронни Скотт», «Собака и Утка» — все мои старые пристанища. Вот и он. Я вижу его сквозь окно ресторана: руки сжаты перед собой, он ждет и репетирует свою речь.

— Во сколько вы вернулись в редакцию?

Резкий голос Шоу вязальными спицами впивается мне в мозг.

— Не знаю… Наверное, около пяти.

— Ничего себе обеденный перерыв, — покровительственно улыбается Шоу. — Вы работали или отдыхали?

Я пялюсь в стену, вспоминая тот день. Как мы сидели друг напротив друга, словно чужие.

Поднимаю взгляд на Шоу.

— Работала, — отвечаю я. — Это была деловая встреча.

— Но вы ведь выпивали, так?

Я киваю и думаю о вине, которое на вкус было невероятно кислым. Мой первый бокал вина за много лет. Потом, попрощавшись с ним, я сидела в моем любимом клубе на Фрит-стрит и наливала себе бокал за бокалом.

— Вы были пьяны?

— Нет.

— Разве?

— Я выпила всего пару бокалов.

— По словам вашей коллеги Рэйчел Хэдли, когда вы вернулись в офис, видок у вас был изрядно потрепанный.

Она читает записи. Не веря своим ушам, я мотаю головой. Черт бы ее побрал, эту Рэйчел Хэдли. Она на все готова, лишь бы мне насолить.

— Почему вы трясете головой?

— Потому что эта девушка — дармоедка, мечтающая заполучить мое место.

Если бы, зайдя в офис, я увидела не ее, а кого-нибудь другого, спокойно бы доработала до конца дня, закончила статью и ушла домой. Но нет — ей обязательно надо было перегородить дорогу, встав, как сотрудник патрульно-постовой службы, у моего стола, и ляпнуть своим ноющим, гнусавым голосом: «Что-то долгий у тебя сегодня обед, Кейт».

— Рэйчел Хэдли, — говорит Шоу. — Это на нее вы набросились?

— Да.

Мне так же стыдно, как и несколько недель назад; припоминая, что произошло дальше, я чувствую, что щеки горят от стыда.

Я попыталась ее обогнуть, но она выставила руку поперек прохода, громко объявила на весь кабинет, что я едва держусь на ногах, и предложила сварить крепкий кофе. Затем положила руку мне на плечо, и в голове у меня помутнело. Я видела только преграду, препятствие, которое надо преодолеть.

Шоу смотрит в записи. Там это есть, все подробности того злополучного дня.

— Вы ударили ее по лицу, — говорит Шоу.

Я не отрываю взгляда от стола.

— И вашим коллегам пришлось вмешаться?

— Полагаю, что так. Я была немного не в себе.

Я видела, что остальные бросились ей на помощь, но для меня они были как муравьи, крохотные точки на периферии сознания.

— Гарри Вайн говорит, что вы — одна из лучших журналисток, с кем ему доводилось работать.

Я смотрю на нее. Значит, она и с ним поговорила. С Гарри, моим редактором.

— Он очень хорошо о вас отзывается, — продолжает Шоу. — Несмотря на все, что вы тогда натворили.

— Да, — бормочу я. — Он хороший человек. Один из лучших.

Я пытаюсь привести мысли в порядок. Гарри знает, что меня задержали в соответствии с Законом о психическом здоровье. Жизнь кончена. Карьере конец. Что мне делать?

— Как давно вы с ним знакомы?

— Примерно пятнадцать лет.

— Пятнадцать лет, — вскинув брови, говорит Шоу. — Столько же, сколько вы принимаете снотворное.

Я печально улыбаюсь.

— Да, — отвечаю я, — Я об этом не думала.

— Что Гарри сказал по поводу вашего срыва?

Я вздрагиваю, вспоминая лицо Гарри, когда он подал мне чашку свежесваренного крепкого кофе. Руки у него дрожали, и на секунду мне показалось, что он меня боится.

— Он… он просто спросил, все ли нормально.

Я умалчиваю, что он пригрозил отложить предстоящую поездку в Сирию и что я умоляла его этого не делать. Мне повезло. У него были связаны руки. Он знал, что, кроме меня, в Алеппо никому не пробраться. У него не было выбора.

— Рэйчел Хэдли могла вызвать полицию.

Глядя на Шоу, я вдруг замечаю, как они с Хэдли похожи: те же светлые короткие волосы, тот же шипящий голос. Они могли бы быть сестрами.

— Да, могла, — отвечаю я. — Но не вызвала.

— Гарри говорит, что дал вам отгул до конца недели.

— Да, дал, — подтверждаю я. — И ни слова не сказал. Мне очень стыдно за то, что произошло с Рэйчел. Она мне не нравится, но это не повод на нее нападать. Я это понимаю.

— А теперь можете рассказать, что случилось после того, как вы вышли с работы?

Я смотрю на бумаги у нее в руках,