Игра и грани - Марина Серова

Гринева я видела впервые. Это был высокий, худощавый мужчина с аккуратно подстриженной бородкой и волосами цвета пшеничной соломы. Его лицо украшал тонкий прямой нос, а под густыми бровями прятались близко посаженные друг к другу светлые, водянистые глаза. Несмотря на это, он выглядел обаятельно, в нем чувствовалась некая харизма дельца, умеющего произвести впечатление. Я мысленно отметила, что наверняка он пользовался успехом у женщин, привыкших доверять внешнему лоску.

Рядом с Гриневым стояла женщина — очевидно, его супруга. Темноволосая, плотного телосложения, но при этом стройная и высокая, она обладала эффектной внешностью: длинные темные волосы, красивые миндалевидные глаза и чувственные полные губы. Она смотрела в камеру с видом полного обладания стоящим рядом мужчиной.

И наконец, справа от Морозова — женщина. Худая, почти хрупкая, с пепельными волосами до плеч и большими серыми глазами, в которых читалась какая-то незащищенность. Ее тонкие, нервные пальцы едва касались руки Алексея, но он стоял слегка развернувшись к ней, как бы прикрывая ее от остальных. В этой позе было столько нежности и бережности, что у меня невольно сжалось сердце.

Статья датировалась почти шестью годами назад и рассказывала о том, как двое местных бизнесменов-застройщиков, Морозов и Гринев, планировали инвестировать в развитие спортивной инфраструктуры города. Я, кстати, так и не спросила у Морозова, в какой момент он овдовел. Во время наших встреч я посчитала, что это не имеет к делу прямого отношения. И сейчас мое мнение не изменилось, хотя я поймала себя на том, что рассматриваю эту фотографию не в контексте предстоящего дела, а исключительно из человеческого, почти шпионского любопытства. Алексей был явно искренне подавлен, когда вскользь упомянул о своей потере. Глядя на эту хрупкую сероглазую женщину, я понимала почему.

В целом беглый осмотр интернета ничего конкретного мне не принес. Тем не менее я составила чуть более объемную, почти художественную картину взаимоотношений Морозова и Гринева, а также сложила в голове образ последнего: дерзкий, свой кусок не упустит, харизматичный бизнесмен, привыкший добиваться своего.

Тогда я снова открыла сайт «Факела», нашла страницу с уставными документами, которые, согласно закону, должны были находиться в публичном доступе, и принялась за самую скучную, но необходимую часть работы — скрупулезную сверку. Я сравнивала официальных спонсоров, чьи логотипы красовались на сайте, с контрагентами из договоров, которые мне предоставил Морозов.

Передо мной на экране развернулась виртуальная папка, целый цифровой лабиринт из контрактов и соглашений. Каждый файл был кирпичиком в фасаде благополучия «Факела». Сперва я пролистала основной договор с «Покровскими Львами» — объемистый PDF, прописывающий все формальности предстоящей игры, от распределения доходов с билетов до количества запасных мячей.

Ниже выстроились стандартные соглашения с подрядчиками, обеспечивающими функционирование стадиона в день матча: охранные предприятия, клининговые службы, выездные медицинские пункты, кейтеринговые компании с их раздутыми прайсами на канапе и напитки. Все четко, прозрачно и, на первый взгляд, безупречно.

Отдельной папкой лежали договоры с внешними подрядчиками, чьи услуги было так легко оценить «творчески». Файлы с именами танцевальных коллективов, приглашенных артистов для шоу в перерыве, ведущих — вот она, классическая серая зона. Именно в этих цифровых документах, где стоимость «артистического вдохновения» можно было трактовать весьма вольно, чаще всего и прятались элегантные схемы для откатов и нецелевых расходов. Я щелкала по файлам, и каждая цифра в графе «гонорар» казалась мне теперь не просто суммой, а молчаливым вопросом, на который мне предстояло найти ответ.

Просмотрев документы наискосок и сверив их со списком партнеров на сайте, я не обнаружила ничего криминального. Все выглядело чисто и прозрачно.

Тогда я принялась изучать договоры во второй раз, уже вчитываясь в каждое наименование, каждый реквизит. Мое внимание привлек один из субподрядчиков, отвечавший за организацию выступления чирлидеров. Небольшая частная компания «СИЛЬВЕР-ШОУ». Ничего подозрительного, кроме названия банка, в котором был открыт ее расчетный счет. «Волжский кредитный банк». Где-то я уже слышала это название. Совсем недавно. Я нахмурилась, заставила память работать. И вдруг — щелчок. Шестеренки в голове завертелись с бешеной скоростью. Именно там, в ВКБ, работала погибшая позавчера Ольга Воробьева. «Так, так, так… — прошептала я, откидываясь на спинку стула. — Вот ты как». Только-только я решила отложить в долгий ящик все события позавчерашней ночи, как вот они — настигли меня с другой стороны. Что ж, значит, моя профессиональная чуйка меня не подвела. И угон машины с последующим трагическим ДТП имеют к делу Морозова и Гринева самое прямое отношение. Это была не случайность. Это было звено в цепи.

Я еще некоторое время просидела, просто глядя в окно поверх ноутбука, а затем решила, что пришло самое время наведаться в «Факел». В конце концов, несколько месяцев сосуществования, пусть и исключительно созерцательного, бок о бок через оконное стекло, требовали перевода наших отношений в более личное, осязаемое русло. Пора было посмотреть в глаза своему «соседу».

Я поднялась со стула, и колени мои неприятно хрустнули, будто протестуя против долгого сидения в одной позе. Направляясь в спальню, я готовилась нанести аудиторский визит в свой шкаф. Посещение «Факела» требовало, как мне казалось, определенного дресс-кода, но какого именно?

На улице все еще стояла не по-мартовски теплая, солнечная погода. Я взглянула на свой пропуск, вновь всматриваясь в надпись: «ПЕРСОНАЛ. БОЛЕЛЬЩИК». Что это вообще значит? Интересно, не предполагает ли этот загадочный статус в качестве дресс-кода короткую плиссированную юбку? Мысль показалась мне настолько абсурдной, что я фыркнула. Нет, главное слово здесь «ПЕРСОНАЛ». Именно оно открывает любые двери. С таким пропуском я могу хоть лампочки вкручивать, хоть газоны полоть. А значит, главное — удобство и возможность оставаться незаметной.

В итоге я выбрала практичную, неброскую форму: мягкие утепленные спортивные брюки темно-серого цвета и просторную толстовку угольного оттенка, скрывающую фигуру. Свои светлые волосы, обычно собранные в хвост, на этот раз я решила распустить.

Накинув куртку, я вышла за дверь, привычным жестом сорвала с дверной ручки на этот раз яркий буклет «Суши и роллы. Бесплатная доставка» и, смяв его, отправилась к лифту. Спускаясь на улицу, я поймала себя на мысли: несмотря на то что «Факел» мозолил мне глаза последние месяцы, я ни разу не видела его, выходя из парадной. Все мои окна смотрели на противоположную, тихую сторону двора.

Мне пришлось обойти свое многоподъездное детище советского периода. Улица звучала как обычная будничная улица вдали от центра Тарасова — смех детей, лай собак, приглушенный гул машин. Но все эти звуки я почему-то