Каждое надгробие будет перевернуто - Джена Шоуолтер

заставило Джейн разочароваться в самой себе. — Если хотя бы половина её обвинений верна, то Аврелиан-Хиллз — это, по сути, исправительная колония в процессе становления. Соседские дозоры, которые способствуют кражам, а не безопасности; операции с поддельными купонами; тайные общества и их издевательские обряды посвящения. Ещё Ана подозревала, что кладбище является частью подпольной схемы по контрабанде золота.

— Что?! — Да, убийца доктора Хотчкинса утверждал, что нашёл самородок на участке, но с тех пор других самородков там не находили. А Джейн искала. Часто и тщательно. — Ана ошибалась насчёт кладбища.

— Да. Ты права, — Конрад отстегнул ремень и потянулся, чтобы переплести свои пальцы с её. — Хайтауэр проверяет участников быстрых свиданий, но пока ничего подозрительного не всплыло.

— Пока, — поправила Джейн. От прикосновения его грубой ладони она почувствовала долгожданное утешение, по телу разлилось приятное тепло.

— Пока, — согласился он. — Пока я в городе, планирую поговорить с некоторыми людьми насчёт других историй Аны. И нет, тебе со мной нельзя.

— С чего бы мне хотеть участвовать в столь бесплодной затее? — Ну разве что из-за отчаянного желания быть рядом с ним.

Они посидели в тишине какое-то время. Его пьянящий аромат проникал в каждый её вдох… и будто размывал границы, подтачивая самые глубокие защитные стены.

— Джейн, — произнёс Конрад мягче, чем раньше.

Как и в прошлый раз, когда он пытался заговорить об их отношениях, она запаниковала, словно глупая школьница, и остановить это было невозможно. Дыхание стало поверхностным. Если она озвучит свои сокровенные мысли и чувства, это… нечто между ними станет окончательным. Пути назад не будет. Чем раньше они начнут, тем быстрее всё закончится.

Джейн была не готова. Она уже потеряла так много людей, тем или иным образом. Сначала родителей. Потом бабушку и дедушку. Обоих своих парней. Однажды она потеряет и Фиону, и Ролекса. Они не могли жить вечно. Джейн превратится в пустую оболочку. Она ни за что не переживёт потерю кого-либо ещё.

Презирая себя за трусость, она вернула разговор к делу:

— Кто-нибудь упоминал список любовниц доктора Хотчкинса? Говорят, он гуляет по «Хедлайнеру». Бо, возможно, упоминал об этом, раз вы, ребята, судя по всему, любите переписываться.

Ещё одна пауза. Усталый вздох.

— Да, я видел список.

Джейн оживилась:

— Организаторы сегодняшнего мероприятия считают, что любовницам доктора грозит опасность.

— Сомневаюсь. В списке пятьдесят восемь имён. Тридцать шесть — «верняк», и двадцать два — возможные варианты. Ана составила этот список. Она отметила звёздочкой трёх женщин: Кэролайн Уиттингтон, Эмму Миллер и Эбигейл Уэйнс-Кирклэнд.

Кэролайн — убийца «горячего» доктора Хотчкинса. Эмма — бывшая Тони. Эбигейл — сестра Робби. Интересно.

— В блокнотах, которые мы изъяли из квартиры Аны, часто встречаются теории о миссис Уэйнс-Кирклэнд и её брате, мистере Уэйнсе. Она считала, что они недавно устроились в музей, чтобы украсть документы с выставки «Золотая лихорадка!» и заменить всё подделками. Хайтауэр сейчас тщательно проверяет их, прежде чем назначать встречи.

Джейн знала, что между ними есть связь! Она планировала выследить Робби завтра. Заскочив в музей, она сможет поговорить и с Эбигейл.

— А теперь, — проговорил Конрад, разворачиваясь к ней всем корпусом и принимая суровый вид. При этом он ни на секунду не ослабил хватку, наоборот — сжал её руку крепче. — Я пересматриваю свою стратегию в отношении тебя. Думаю, я совершил ошибку, не надавив на тебя и не развеяв твой страх перед проклятием, хотя бы немного. Это делает ситуацию неясной и позволяет тебе делать поспешные выводы. Так что я меняю подход. Ничего серьёзного. Договорились? Но я хочу, чтобы ты не стеснялась возражать. Или соглашаться. Выбор за тобой. Готова?

— Нет!

— Жаль. Но я всё равно скажу. Ты веришь, что проклята. Несмотря на все вытекающие из этого последствия, ты мне нравишься. В романтическом плане. Я хочу встречаться с тобой.

— Непринуждённо, но при этом исключительно друг с другом? — пискнула Джейн. — Даже зная, что мы обречены?

— Да и да. Хотя в «обречённость» я не верю. — Он выждал мгновение. — Расскажешь мне больше о проклятии?

Джейн дрожала от удивления, волнения и страха — Конрад хотел того же, чего и она! — и всё же кивнула. Он заслужил это.

— Оно передаётся из поколения в поколение и затрагивает только женщин в нашей семье. Ни одна из нас не смогла удержать мужчину, которого любила.

— Значит, ты думаешь, что мы расстанемся, как только влюбимся? — Его мягкий тон придавал ей сил продолжать.

— Не сразу, нет. Иногда проходят недели, месяцы или даже годы до неизбежного конца. — Дедуля и бабушка Лили прожили вместе несколько десятилетий.

Конрад склонил голову набок, пристально вглядываясь в неё. Тени исказили его черты.

— А как же твоя мама? Она замужем почти двадцать лет.

— Только потому, что согласилась жить с мужчиной, которого не любит.

— И нет никакого способа разорвать этот порочный круг?

— Нет. Лэдлинги пытались, поверь мне. — Её бабушка всегда клялась, что её любовь к мужу свела его в могилу раньше срока. Джейн не хотела носить на себе такое же чувство вины.

Конрад погладил свой подбородок.

— Как насчёт этого? Каждый раз, когда мы будем вместе, я обещаю изо всех сил стараться давать тебе повод не влюбляться в меня. — Он протянул руку и заправил прядь волос ей за ухо. — Я редко кладу грязную одежду в корзину. Обычно она валяется кучей на полу.

— Какой ужас, — выдохнула Джейн с притворным содроганием, хотя глаза её искрились весельем. — Но ты продолжай. Это работает.

— Ну и язва же ты! — фыркнул он.

В каждом его слове она слышала нежность, и паника вернулась с новой силой, ударив её прямо в грудь. Дыхание вдруг стало непозволительной роскошью. Но в этот раз Джейн не сбежала, а собралась с духом и спросила:

— Почему я тебе нравлюсь? Почему ты готов ради меня на такие жертвы?

Конрад моргнул и посмотрел на неё с недоумением, будто она только что загадала неразрешимую головоломку.

— Проще перечислить то, что мне в тебе не нравится. Например, твоё сопротивление моему обаянию, — ответил он с дразнящим подмигиванием. — А ещё твоя склонность сломя голову бросаться прямо в пекло. И твоё нежелание обсуждать определённые темы.

Конрад сделал паузу и вопросительно приподнял бровь:

— А что ты чувствуешь ко мне? Чего ты хочешь от меня?

Её всю трясло.

— Я… ты мне тоже нравишься, несмотря на твою привычку обвинять меня в убийстве, и я не хочу, чтобы мы встречались с кем-то ещё. Даже если мы не пара. — Так, хватит откровений на сегодня. Она высвободилась из его объятий и отстегнула ремень безопасности. — Кажется, это