Кровавая гора - Алиса Валдес-Родригес

Однако назвать саму Клаудию Эванс великаншей язык бы не повернулся: при росте пять футов два дюйма и весе, навскидку, около девяноста восьми фунтов она выглядела миниатюрнее, чем на экране; да и в фильмах всегда казалась невысокой и подтянутой.

Сегодня кинозвезда оделась во все белое: облегающая фигуру водолазка спортивного кроя, легинсы, в каких ошиваются на лыжных курортах модные девицы, и подходящие к ним угги[46]. Смелый выбор, который мало кому удается себе позволить, не выглядя при этом уродливым собранием мешковатых вмятин и валиков. Однако у Клаудии Эванс таких проблем не было: ее затянутая в белое точеная фигурка напоминала изысканное творение художника, вырезанное из чистого итальянского алебастра. Белый цвет подчеркивал ее слегка смуглую кожу и иссиня-черные волосы, которые, блестящими волнами рассыпавшись по плечам, заканчивались на уровне талии.

Клаудия Эванс стояла, застыв в театральной позе с вытянутыми вперед руками, точно Джоди и Мила были ее давно потерянными подружками. Те же, в свою очередь, слегка задыхались после подъема с парковки на крыльцо по выложенной из серых каменных плит массивной лестнице. Надо полагать, Клаудия дожидалась их приезда, выглядывая в окно, потому что дверь оказалась распахнута в самый подходящий, выгодный момент – как, вероятно, и было задумано. Отличительная черта Клаудии, настоящей профессионалки. Джоди часто спрашивала себя, замечая кинозвезду в автомобильных очередях на посадку-высадку перед школой в Гато-Монтес: любая ли женщина, получившая доступ к такому количеству денег и к лучшим фитнес-инструкторам, диетологам и, скажем прямо, пластическим хирургам мира, стала бы выглядеть настолько же безупречно? Не исключено. Хотя, вполне вероятно, Клаудия проявляла необычайные целеустремленность и дисциплину в поддержании такой внешности – той самой, что принесла актрисе мексиканских кровей (в девичестве Гарсия) двух весьма богатых и очень влиятельных мужей, первого из которых она лет с двадцать тому назад бросила ради Тедди Эванса. Во многих отношениях Клаудия выглядела существенно моложе Джоди, даже будучи на несколько лет старше ее. Грудь, например, казалась свежей и упругой, точно два пухленьких щенка-пекинеса, а губы – недавно накачанными, что хорошо сочеталось с подтяжкой лица. Темные глаза Клаудии были большими, с приподнятыми внешними уголками, как у кошки, – впрочем, ботокс лишил их полного диапазона выражения человеческих эмоций. Сейчас она, по-видимому, старалась улыбаться сразу всем лицом, но получалось разве что пониже носа. Кстати, зубы Клаудии выглядели такими же ослепительно-белыми, как и ее наряд.

– Добро пожаловать, добро пожаловать! – пропела она. – Я так рада, что вы наконец-то добрались!

– Уфф, – выдохнула Джоди. – Вот мы и наверху. Как поживаешь?

Клаудия заключила Джоди в объятия, которые могли показаться чересчур крепкими, если учесть, что до сих пор им доводилось общаться разве что на школьных мероприятиях. Кожа Клаудии источала дорогие ароматы – вроде тех кремов и прочих чудо-снадобий, которые выставлены в бутиках наподобие «Барниз»[47].

– Разве эти ступени не чудесны? – спросила Клаудия, поворачиваясь, чтобы обнять и Милу. – Их ровно триста шестьдесят пять, с тремя площадками между ними, итого четыре пролета по девяносто одной ступени в каждом. В точности как в Templo Mayor[48] в Теночтитлане!

– Это не там ацтеки вырывали людям сердца? – уточнила Мила.

– Так говорят, – подмигнула ей Клаудия. – Но откуда им знать? Эй. Обернитесь. Вы должны это увидеть.

Клаудия весело крутанула Джоди и Милу, чтобы показать вид на долину, открывающийся с крыльца. С этого ракурса пейзаж казался еще прекраснее: куда ни глянь, всюду высились заснеженные горы.

– Просто потрясающе, – признала Джоди. – Вам очень повезло обосноваться тут, на вершине мира.

– Ну, только здесь мы не живем, – поправила ее Клаудия. – Наша основная резиденция примерно в двухстах семидесяти шести милях на северо-запад отсюда. Придется вам как-нибудь заехать в гости. А этот домик – особое место, которое мы выстроили для наших самых почетных гостей.

– Точно, – подхватила Джоди. – Я ведь об этом знала! Просто устала, видимо, – долгая вышла поездка… Хотела сказать, вам повезло владеть такой красотой.

– Ну да, здесь совсем неплохо. Пожалуй, это воплощение давней детской мечты Тедди. Так он представлял себе жилище Джона Уэйна, – объяснила Клаудия. И принялась бесцельно вышагивать туда-сюда, не переставая щебетать с каким-то маниакальным запалом. – Не поймите неправильно, мне очень нравится на Западе. Но я выросла в Южном Техасе и знаю, каким был настоящий Запад. Какой он есть. То есть посмотрим правде в глаза: наш народ, мексиканцы, изобрели ковбоев. Мы все это знаем. Гринго просто отобрали у нас уклад ковбойской жизни, как украли и весь запад страны. Тедди родом из Нью-Йорка, он и понятия не имел, что такое charrería[49], пока я не показала свои старые фотографии с соревнований. Все, что он когда-либо воображал себе о Диком Западе… до того, как я его переубедила… было выжато из голливудских фильмов или из какой-нибудь рекламы Ральфа Лорена[50]. Я сказала мужу, что не стану противиться созданию этого ранчо, но с одним условием. Раз уж он взялся потакать своим фантазиям о ковбое Мальборо, мне будет позволено добавить маленькие мексиканские штрихи – для аутентичности. Так вот, эти ступени – первая из множества деталей, привнесенных сюда Клаудией!

Покончив с этим монологом, она отвесила гостям короткий поклон.

– Очень круто, – похвалила ее Джоди, ни в чем не кривя душой, но не очень понимая, как общаться с такой болтливой и склонной к излишним откровениям женщиной. Даже прикинула, не находится ли Клаудия под действием какого-то препарата. Стимуляторы. Аддерал[51]. Риталин[52]. Кокаин, возможно? Почему все чаще кажется, что богатые люди будто сговорились накачивать себя всякой химией в попытке сделать жизнь хоть отчасти терпимой?

– Входите, входите, – пригласила Клаудия. – Позвольте, я все вам покажу. Девочки, а у вас был при себе какой-то багаж?

– Он остался в пикапе, – сказала Джоди. – Мы хотели убедиться, что разместимся именно здесь, прежде чем тащить сумки наверх.

– Отлично, позже я попрошу Камило доставить их сюда, – сказала Клаудия. – Я бы никогда не заставила вас что-то тащить. Это вовсе не обязательно. Позади дома устроен пандус для гольф-каров и для людей с ограниченными возможностями. Мы – ранчо для всех.

Договорив, она буквально втолкнула Милу заодно с Джоди через огромную дверь в столь же огромный вестибюль. Внутри домик на склоне напоминал самую большую и элегантно обставленную в мире хижину из свежесрубленных бревен – вкупе с соответствующим ароматом сосны. Скамьи вдоль боковых стен, медвежьи шкуры на выбеленных сосновых полах. Что-то вроде пустующей стойки регистрации. Джоди высоко оценила архитектуру и внутреннее убранство,